Чтение онлайн

— Вы все прекрасно понимаете, и давай начистоту. Перейдем наконец на «ты». Я не слезливая сентиментальная дурочка, которая держится за своего мужа, чтобы никому не отдавать. Я ведь все в этой жизни видела. Знаю, что и тебе пришлось несладко. Мужа потеряла, одна сына растила. Знаешь, что такое нужда. И как трудно бабе бывает без мужа. Я тоже была в таком положении. В двадцать лет, как дура, замуж выскочила. Еще когда в институте училась, на филологическом. И сразу родила. Девочку родила. А потом выяснилось, что мой благоверный вообще не мужик. Пьет и работать не хочет. Несколько лет я терпела. А потом плюнула, взяла ребенка и ушла. Это еще в Киеве было. Потом у меня еще один гаденыш был. Этот вообще мерзавцем оказался, все наши деньги заложил и оставил нас и без дома, и без гроша. Тогда как раз кооперативы

в моду входили. Ну вот, тогда мы все и потеряли…

Оксана вздохнула, достала третью сигарету. Официант снова подскочил, но она раздраженно отмахнулась, достав свою зажигалку.

— Где они все были тогда, — зло бросила она. — Теперь каждый хмырь норовит тебе зажигалку подсунуть, а тогда… Я в Москву переехала к тете в девяностом. И сразу попала на голодное время. Знаешь, какое время тогда было… Я даже не понимала, что мне делать. И девочка взрослая на руках. Тетка даже одного кавказца нашла богатого, хотела, чтобы он меня на содержание взял…

Марина молчала, потрясенная услышанным.

— Вот тогда я и поняла, — недобро хмыкнув, сказала Оксана, — что все зависит только от меня. Только от меня самой. Я устроилась на работу. На самую простую работу. Чай разносила сотрудникам одной английской фирмы. Терпела все их хлопки по заду, шутки и через силу заставляла себя улыбаться. Потом английский выучила, французский. Пошла на компьютерные курсы. К тому времени девочка моя выросла, уже школу заканчивала. Меня взяли сначала референтом генерального директора. Он был такой суетливый, вечно спешивший. Через полгода он умер, но успел меня сделать старшим референтом и в отдел научных разработок определить. Потом на его место другого прислали. Наглый такой, все время свой чуб назад зачесывал. Волосы у него хорошие были, а голова пустая. Молодой был, нахальный. Стал ко мне приставать, просто проходу не давал. Небось здесь, в Англии, он бы на меня даже посмотреть робел, а там мог делать все, что хотел. В общем, я уже увольняться хотела, когда однажды на приеме встретилась с Рашковским.

Знаешь, я ведь сразу поверила, что это мой шанс. Он весь вечер на меня смотрел. А я себя как-то по-особенному в тот вечер чувствовала. Такое редкое везение бывает, когда у тебя все получается. Он обратил внимание, как я по-английски говорю. Но ничего мне не сказал. А когда мы уже расходились, он вдруг посмотрел на меня и спросил номер моего телефона. Тогда еще мобильных телефонов не было. Я ему дала свой домашний. И не успела я домой приехать, как он мне позвонил.

Оксана задумалась. Потушила сигарету и долго молчала. Потом сказала:

— Я в ту ночь ни о чем другом не думала. Только о нем. Влюбилась, как дура. Он мне так понравился. И я очень старалась, очень хотела ему понравиться. Если бы он мне приказал в ту ночь выброситься с балкона, я бы и это для него сделала. В общем, мы стали встречаться. А через несколько месяцев выяснилось, что я беременна. Ну, к тому времени я не волновалась особенно, знала, что у него деньги есть. И не такой он мелкий человек, чтобы бросить меня одну с ребенком. Он, когда узнал, что у меня ребенок, настоял, чтобы я его сохранила. А когда узнал, что парень будет, совсем голову потерял. И предложил мне выйти за него замуж. Я, конечно, ни секунды не раздумывала. Веришь, я до сих пор не знаю, сколько у него денег. Понятно, что много, очень много. Но сколько — не знаю. Да мне это и неинтересно. Когда я родила, только об одном его попросила — привезти мне в Цюрих, где я рожала, один миллион долларов наличными. Он засмеялся, но мою просьбу выполнил и прямо в роддом привез. И только когда я в банк сама поехала и эти деньги положила в свою ячейку, только тогда успокоилась. Теперь я точно знаю, что ни я, ни мои дети никогда больше голодать не будут.

Марина молчала. В таких случаях лучше слушать молча.

— Девочка моя уже давно замужем, — продолжала Оксана, — она, как и я, в двадцать лет замуж вышла и уже мне внука подарила. Так что я теперь бабушка. Похоже?

— Не очень, — призналась Чернышева.

— Спасибо на этом. Я тоже так думаю. Хотя Валентин иногда подтрунивает, что женат на бабушке. В общем, теперь уже не так страшно. Я ведь на три года его старше. Знаешь, почему я тебе все это рассказала? Чтобы ты меня поняла. Ты ведь сидела здесь

и думала про меня — какая, мол, стерва. Про такие вещи тебя спрашиваю. А мне просто хочется, чтобы ему спокойно было. И хорошо. Ему — и нам всем. Потому что я нашу семью сохранить хочу. Умная женщина понимает, что муж ей будет изменять. Особенно такой муж, который десять месяцев в разъездах проводит. Именно поэтому я так спокойно обо всем спрашиваю. Даже если что-нибудь и случится, он и тогда нас не бросит. Просто мне будет спокойнее, если он встречается с такой стильной и красивой женщиной, как ты.

Неслышно появившийся официант забрал две пустые чашки из-под кофе. Оксана кивнула ему, чтобы он принес еще две чашечки «капуччино».

— Чего молчишь? — спросила она.

— Не знаю, что говорить, — призналась Марина. — Действительно не знаю. Глупая ситуация.

— Ничего, — усмехнулась Оксана, — привыкнешь. Ты только не комплексуй и про меня меньше думай. Лучше быть обманутой бабушкой при таком муже, чем женой какого-нибудь придурка. Ты так не считаешь?

— Не знаю. — Ей не хотелось обсуждать такие вопросы с супругой своего босса. Оксана шумно вздохнула и вытащила еще одну сигарету.

— Ладно, — сказала она, — ничего и не говори. Я просто хотела, чтобы ты обо мне узнала все. Так будет правильнее. Для нас всех.

«Интересно, — подумала Марина, — почему она не вызывает у меня никакого сочувствия? Может, потому, что я не люблю циников. А она слишком цинична…»

Рано или поздно эта встреча должна была состояться. Слишком много было поставлено на карту. И слишком часто в городе произносили пугающее слово «война». После того как в начале девяностых криминальный мир Москвы безжалостно истреблял друг друга, наступило относительное затишье, и мирной передышкой успели воспользоваться наиболее авторитетные «воры в законе». Коронация Рашковского и общая стабильность ситуации позволили им нормально функционировать несколько лет. Но августовский кризис девяносто восьмого снова перевернул всю ситуацию, разорил слишком многих, сделал отчаявшихся смелыми, а нерешительных — храбрыми, и мелкие войны начались снова. Стычки не могли перерасти в общую войну, пока представители крупнейших кланов сохраняли общий мир. И пока совет самых авторитетных «воров» во главе с «верховным судьей» разрешали любые конфликтные ситуации.

Но покушение на Рашковского и убийство Галустяна были откровенным вызовом всей сложившейся системе устойчивости криминального мира. И тогда эти двое решили встретиться. Это была еще не война, но и худой мир тоже не устраивал обе стороны. Улетевший за границу Рашковский, казалось, намеревался отойти ото всех дел. Его не было на похоронах Галустяна, и это был самый скверный знак для всех его знавших.

К этому ресторану, расположенному далеко за пределами Москвы, уже с самого утра начали подъезжать автомобили. К полудню, когда должна была состояться встреча, здесь уже стояло около десятка машин. Молодые люди, сидевшие в салонах, даже не особенно скрывали стволы, лежавшие рядом на сиденьях. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что справа от входа стояли в основном немецкие марки — «Мерседесы», «БМВ» и «Ауди», слева же располагались джипы и «Вольво», припаркованные таким образом, чтобы удобнее было отъехать от ресторана, не разворачиваясь.

Справа сидели люди Валериана Гогоберидзе, слева — Петра Прокопчука. Оба были самыми известными преступными авторитетами в стране. Гогоберидзе был «коронован» еще в советские времена и сумел выжить в результате жесточайшей борьбы среди грузинских авторитетов. Его кличку Гога знал весь преступный мир, а если учесть, что более трети всех «воров в законе», находившихся на учете в милиции к моменту распада Союза, были грузинами, то можно было представить себе степень его влияния и власти. Петр Прокопчук, или Петя, украинец, был представителем молодого поколения, которое с оружием в руках отстояло свое право на самостоятельность. В начале девяностых он переехал в Москву из Харькова и благодаря своей отваге, смелости, личной храбрости, а отчасти и везению постепенно выдвинулся в крупнейшие лидеры преступного мира. Свою роль сыграло и то, что все лидеры, покровительствовавшие Прокопчуку, были убиты или пропали без вести.