Чтение онлайн

Мы немного помолчали. Затем я спросил: «У него есть имя — я имею в виду, как у художника?»

— Нет, — сказала она, — но я думаю, он что-то может, несмотря на то, что у него нет общественного признания.

— Да, такое бывает, — сказал я. — Художникам не всегда стоит завидовать и совсем не стоит, если у них есть голова на плечах.

Соня не ответила. Между нами была снова продолжительная тишина. Я взял ее за руку.

У входа в каюту появился Чи.

— Извините, я не хотел бы мешать вам, но может

быть вы хотите посмотреть интересный спектакль?

— Нет, — сказал я, — ни спектакль ни трагедию.

— Что же это тогда? — спросила она.

— Это ни Шоу ни Пауст.

Меня разозлило то, что Чи помешал нам.

Чи сказал: «Суперновая, такое редко увидишь, интереснейший процесс. Действие происходит в созвездии Большой медведицы, а именно южнее звезды Каппа. Вам нужно поторопиться, если вы еще хотите что-то увидеть, максимальная яркость кажется уже достигнута.

Он снова пропал.

— Я хотел бы знать, какими категориями он мыслит, — сказал я. — Южнее Каппы! У порой создается такое впечатление, что ему даже нравится это путешествие. Южнее Каппы что-то стало ярче, и восторгается этим.

— Он чудесный, — сказала Соня. — Когда я еще работала в больнице, у нас был профессор, который был похож на него. Он проводил эксперименты с сильными ядами над самим собой. Во время третьего он умер.

— Ну да, чудесный. Мы тоже проводим эксперимент над собой, и мы тоже проведем эксперимент твоего профессора.

— Пойдем в сад, я хочу посмотреть на Суперновую.

— Я хочу остаться с тобой наедине, Соня.

— Для этого у нас еще есть время, Роджер. Пожалуйста, пойдем со мной.

Я неохотно последовал за ней.

В саду щурился, глядя в окуляр.

— Еще одна катастрофа в космосе, — ворчал он, — ты посмотри на это, серая плесень. Звезда надувается, словно мыльный пузырь и снова опадает. Бесполезно, как все в этой идиотской Вселенной.

Он отошел на шаг в сторону, чтобы уступить мне место.

— Оставь пожалуйста в покое плесень, — грубо сказал я и посмотрел на светлое пятно южнее Каппы.

— Эта ядерная реакция разыгралась примерно сто лет тому назад, — сказал Чи. — Повышение интенсивности такой звезды в сорок миллионов раз превышает первоначальную величину.

— Я в этом не сильно разбираюсь, — ответила Соня.

— Я тоже нет, — заметил Гиула, — и это меня не интересует. В сорок или в сто миллионов больше — какая важность.

— Нашему Солнцу пришлось бы светить примерно сто миллионов, чтобы произвести энергию, которая образуется при возникновении Суперновой, — объяснил Чи.

Я думал, есть вещи поинтереснее, чем дебаты об этом светлом пятне, например, Соня, ее кожа мягкая словно шелк…

— Вся наша Солнечная система ничтожно мала по сравнению с размерами, которых достигает такая звезда…

Что Солнечная система по сравнению с ее глазами…

— Пожалуйста,

Соня.

Я уступил ей место и словно ненамеренно дотронулся ее руки. Чувствовала ли она, о чем я думал? Паганини забрался в люк.

— Я тоже хочу посмотреть, — прокряхтел он. — Что новенького на Земле?

— Мы смотрим не на Землю, Паганини, — сказал я, — она не так важна. Мы наблюдаем Суперновую.

— Это хорошо, — пробормотал он, — Суперновая — я озвучу ее. Моя третья часть целиком посвящена радиоактивности. А в завершение последует маленький пассаж из концерта для скрипки E-Мажор. Стюарт, ты знаешь это место, ты тоже, Соня…

Он вдруг начал напевать чудесное адагио второй части с необыкновенной нежностью и самоотдачей. Непонятно, что происходило в его больном черепе. Едва он закончил, он снова начал сквернословить. Он посмотрел на новую.

— Праматерия, адская глотка, протоны, дерьмовый мир! Ах, Соня, мой солнечный луч!

— Заткни сейчас же свой рот, — сказал Чи.

Но Паганини не заткнулся.

— Эй, Стюарт, ты знаешь, что прекрасно?

— Да, я думаю ты знаешь, что прекрасно, Паганини.

— Ты ничего не знаешь, скажу я тебе…

— Молчи, Дали! — крикнула Соня.

— Но я хочу сказать это! — упрямо настаивал он.

— Ты должен замолчать.

Соня схватила его за руку и хотела утащить прочь. Он вырвался.

— Я скажу ему наушко. Он должен знать, что прекрасно.

Он подошел ко мне и что-то прошептал на ухо.

— Конечно, что прекрасно, — сказал я.

— то он сказал? — спросил Гиула.

— Прекратите же наконец эту болтовню, — вспылила Соня.

— Я озвучу всю Вселенную! — возвестил Паганини. — Никто не видит то, что я вижу, и никто не чувствует то, что я чувствую.

— Да, ты ангел мудрости, — сказал Гиула, — а теперь исчезни, работай дальше над своей симфонией.

— Помоги мне, Соня, у меня болит голова. Пойдем, мне нужна твоя помощь.

— Он лжет, — сказал я, — у него не болит голова.

Паганини посмотрел на меня дельфийской улыбкой.

— Соня, моя голова ужасно болит.

— Сатана послал его к нам на борт, — крикнул я, когда Соня действительно последовала за ним.

— Он действительно страдает, — сказал Чи.

Гиула засмеялся.

— Ты страдаешь, Чи. Пару недель назад я тоже думал, что она святая. Но у нее нет сердца. Были бы мы на Земле, я бы нашел для нее название..

Чи вдруг вскочил, и не успел Гиула оглянуться, как получил две оплеухи. Чи продолжил бы избивать его, но состояние неуверенности остановило его.

— Гиула, — взволнованно сказал он, — я тебе врежу, если ты сделаешь еще одно замечание о Соне!

Гиула побледнел, и я тоже испугался. Таким я Чи еще не видел.

— Я больше ничего не скажу, — заверил Гиула, — я больше не скажу ни слова.