Иномиры
Шрифт:
— Да при чем тут траектория! — сквозь слезы воскликнула Оля. — Жив он?
— Отсутствует необходимая аппаратура для такого определения.
Оля нащупала пульс, почувствовала его слабое биение. Но грудь Альсино не поднималась.
— Искусственное дыхание! Помогай мне! — приказала Оля роботу, прильнув губами ко рту Альсино и вдыхая в его легкие воздух, одновременно ритмично нажимая его грудь.
Сообразительный робот помогал ей, бесстрастно сообщая:
— Рассчитанная траектория позволила отыскать его в котловане, где раскапывали
Один «спасательный поцелуй» возымел действие. Альсино задышал.
И только теперь, утирая влажный лоб, Оля спросила робота:
— Откуда ты взялся? И почему знаешь, как со мной говорить?
— Знание русского языка было заложено в меня для восприятия воспитания, — объяснил робот.
— Я воспитывала Робика. Бедняга, спасая меня, погиб в камнепаде.
— Моэла по просьбе Альсино восстановила меня к возвращению моей воспитательницы. Это была уникальная операция…
— Ты Робик?! Не может быть!..
Оля внимательнее вгляделась в робота, и он вдруг перестал быть для нее одной из биологических машин. Оля узнала в нем своего Робика. Радость засветилась в ее заплаканных глазах, прогоняя из души ужас отчаяния и одиночества. Словно лучший друг пришел ей на помощь в самую трудную минуту. Да это так и было.
— Робик! Нужно вернуть Альсино к жизни!
— Я думаю, что снижающийся диск доставит сюда людей, способных оказать необходимое содействие, — произнес Робик, указывая на приземляющийся диск Высшего Координационного Совета.
Вышедшие из него Председатель и Наза Вец с помощью Оли и Робика осторожно перенесли Альсино в кабину.
— Сожалею, что не смогу сопровождать вас, — сказал Председатель. — Меня ждет встреча с нашими звездными гостями, а столь необходимого нам сейчас Альсино вручаю вашей заботе и врачебному искусству Моэлы. Наза Вец заменит меня, оставаясь с вами.
И Председатель, кивнув на прощание, отправился к виднеющемуся вдали зданию энергостанции. Высокий, в белом одеянии, с посохом в руке.
Громоздкий диск, унося Альсино, Олю, Наза Веца и, конечно, не отстающего от них Робика, поднялся в воздух. Он полетел к горному краю, где в живописной долине приютился домик Моэлы…
Окаймленная горами долина казалась Оле чудесной.
Синие громады — как ограда сказочного мира. И все здесь волшебно! И пышные ветвистые лесные великаны, выросшие у Моэлы в саду; и принесенные ими тени дремучей чащи; и солнечные лужайки между ними с мягкой зовущей травой; и цветы! Особенно цветы! Всех семи цветов радуги! И Оле хотелось услышать их музыку красок, о которой Альсино рассказывал ей.
Но то, что рассказал он теперь, подведя ее к пню с годичными слоями роста дерева, показалось ей более чем сказкой! Некие слои Времени в ином измерении. И в них жизнь неомира программирует события последующих волн Жизни.
— Это как же? Выходит, я попала в свое будущее к далеким потомкам? И ты… — начала она.
— Хочешь сказать,
— Ну конечно! Я ведь для тебя прозрачная! — вздохнула Оля. — И подумать ничего нельзя!..
Альсино с улыбкой разъяснил:
— Сама Природа поставила грань между реальностью и абсурдом. Людям не проникнуть в ближние слои Времени. Этим исключается такая нелепица, как дети, живущие раньше своих родителей.
— Это даже смешно! — попробовала шутить Оля. — Совсем как у Марка Твена. Он решил, что «сам себе дедушка». Правда-правда!
— Забавно. Но он был близок к истине. Если не дедушка, то неизмеримо далекий предок может оказаться человеком из будущего. Проникая в другое измерение, переходя из одного сопредельного мира в другой, он перенесется на сотню тысяч лет. Множество последующих поколений исключат кровосмешение близких родственников, и парадокс «сам себе предок» сделается реальным.
— Пришельцы из будущего станут собственными прародителями? Разве это возможно? — став серьезной, спросила Оля.
— Я думаю, что так и было. Незабвенный лорд Стенли приводил цитату из Библии: «Сыны Неба сходили на землю и увидели красивых дочерей человеческих, и брали их себе в жены, а те рожали им детей. С тех пор пошло племя гигантов». И через сотню тысяч лет потомки этих гигантов вполне могут «сынами Неба», попасть в отставший во времени сопредельный мир и там найти красивых дочерей человеческих, вроде моей прелестной Оли. Попав в свое прошлое, они замкнут круг кольцевого развития всего сущего. И все это будет запечатлено в слоях Времени, как программа для новых волн Жизни.
— Это все так серьезно и непонятно, что я просто буду считать себя, по Марку Твену, собственной бабушкой. Ты прости меня, глупую.
И Оля лукаво улыбнулась.
— Увы, он не учел, что нельзя физически внуку попасть в близкие дедушкины слои Времени.
— Физически? — насторожилась Оля. — А если мысленно?
Альсино внимательно посмотрел на нее:
— У тебя появилась весьма любопытная мысль!
— Ты так думаешь?
— Конечно! Если человек не может перейти в ближние слои Времени, то его информационный луч проникнет.
— Информационный луч? — повторила Оля.
— Как я сам об этом не подумал! Ты помогла мне еще лучше Робика! Если допустить такое, то многое становится ясным.
— Многое?
— Например, предчувствие людей твоего мира. Это, очевидно, не что иное, как непроизвольное заглядывание информационным лучом в ближний слой Времени, угадывание там запрограммированного.
— Я предчувствовала, что непременно увижу тебя! Правда-правда!
— Теперь можно объяснить предсказания ваших пророков, дельфийских пифий, наконец, сверхъестественные прорицания вашего провидца Нострадамуса, о котором я у вас читал.