Чтение онлайн

А Ким и сам не знал, чего его вдруг понесло в зону отправки грузовых подпространственников. Подспудное желание удостовериться, что всё нормально, что опять всё становится привычной рутиной? Наверное. Но было и другое.

Хотелось просто отвлечься, побыть одному в относительной тишине и покое. Слишком многое навалилось и буквально придавило тяжёлой ношей мыслей, чувств, эмоций и странных ощущений.

За пятнадцать лет работы в Службе Контроля Безопасности Земли Баев побывал во многих опасных ситуациях и всякого рода переделках. Были и открытые схватки, когда надеешься только на собственные силы и реакцию, были и тяжёлые, опаснейшие рейды на биологически активные планеты, и запутанные, сложные дела и ситуации у сателлитов Земли, когда требовалась срочная помощь именно таких спецов, как он. А разок, после катастрофы фрегата Погранслужбы, он даже

дрейфовал в открытом космосе, уповая лишь на автономность скафандра и аварийный сигнал трэк-маячка. И никогда не забудется им ощущение полного одиночества и своей ничтожности среди серебристой россыпи далёких звёзд, равнодушных ко всему живому… Была и каждодневная рутина, текучка, когда всё же подсознательно ждёшь, что вот-вот помчишься в очередной раз спасать, биться, карать или просто разбираться в очередной чрезвычайной ситуации, как, например, здесь, на Мизае, причём разбираться быстро, оперативно и скрупулёзно. Но никогда он так не выкладывался, до самого донышка, как тут, на этой планете. И это был ещё не конец. Баев, как никто другой, прекрасно отдавал себе отчёт, что это — только начало. Начало некоего пути, дорога к иному восприятию мира…

Он остановился у гравилифта и вызвал кабину. Пребывал Ким в каком-то сумрачном, пограничном состоянии, чувствовал вялость и некое раздвоение, это тяготило и вызывало внутренний дискомфорт. Открывались в связи с последними событиями такие ужасающие бездны, что человек в них запросто мог потеряться и бесследно сгинуть. А мог, напротив, бездны эти всё же покорить и заставить работать на себя. Было у него такое предчувствие, основанное на понимании того, что произошло там, под башней. А там имел место контакт! Но вот с кем — вопрос этот не давал покоя, он просто изводил и рвал душу.

Там, в том глухом и тёмном подвале, его буквально вывернули наизнанку, вытряхнули, как старый половик, однако не со злым умыслом, не чтобы сделать больно, а чтобы понять и оценить, что она такое, эта его душа. Когда плазменная дуга убралась обратно в перстень, что-то непонятное и странное случилось с восприятием окружающего. Показалось ему, будто чужие холодные, остро леденящие пальцы закрались к нему в мозг (он до сих пор чувствовал эти прикосновения — невесомые и в то же время вполне осязаемые). Это чужая пси-аура соприкоснулась с его сознанием, встряхнула разум Кима, пронеслась там неудержимо, как вихрь, по всем закоулкам. И Баев, всё ещё находясь в шоке от того, что не нашёл тут ни генератора, ни твари, им управляющей, и сам в полной мере прочувствовал то, иное сознание: ибо не только в него вошли, как в распахнутую дверь, но и он получил доступ к частичке души этой девочки… И поразился открывшемуся до остолбенения…

Звякнув, пришла кабина. Очнувшись, будто вынырнув из омута, Баев вошёл внутрь, ткнул в кнопку и переместился на следующий уровень, чтоб, пройдя коротким коридором, выйти к боксу, где подготавливали его служебный модуль для прыжка на Землю. Модуль, в котором будет находиться особо ценный груз, нечто, найденное им совершенно случайно на бескрайних дорогах космоса. Нечто, не вписывающееся ни в какие привычные рамки и границы. Просто изначально иное, ничем и никак не связанное с земными условностями и самим человеческим существованием. Нечто с заведомо иными установками, но и таким же правом на жизнь.

У предстартового бокса уже находился Злотников, богатырь с суровым лицом, словно высеченным из гранита. Баев неторопливо приблизился. С минуту они молча постояли, и Злотников произнёс с ноткой уважения:

— А ты молодец, инспектор… Я уж думал всё, крышка тебе!

— Да, была пара неприятных минут.

— Пара? — хохотнул богатырь и сделал движение плечом, собираясь хлопнуть Кима ручищей по спине в знак полного восхищения и расположения, однако вовремя сообразил, что тому явно не до панибратства, и удержался.

Баев снял очки со спецсоставом на стёклах (после работы с контактными многоцелевыми линзами своя методика адаптации к обычному зрению) и, покусывая дужку, задумчиво и пристально смотрел внутрь. В помещении предстартового бокса кибер-автомат как раз заканчивал с диагностикой систем жизнеобеспечения медицинского антиграва, который потом займёт центральное место в его служебном модуле. Под силовым колпаком антиграва сидела она, мизайская девочка. Хотя в отношении того, что это вообще ребёнок, а уж тем более мизайский, были у Кима очень большие сомнения. Внешне да, ребёнок как ребёнок, девчонка как девчонка — маленькая, на вид лет десяти-двенадцати, с бледным, совсем

прозрачным личиком в обрамлении длинных прямых волос цвета вороного крыла, вся какая-то тоненько-хрупкая, будто невесомая. И глаза… Огромные, голубые, широко распахнутые, смотрящие, казалось, в никуда. Глаза эти поражали, они зачаровывали. Ибо в них жила Сила, ведущая её по своим тайным и неведомым дорогам. Баев даже представлять не хотел, куда они могут вести, эти дороги, настолько далёкими от реального они ему представлялись. Потому что начинались они совсем в иных мирах.

Он снова вспомнил, как стоял тогда, ошарашенный и потрясённый, совершенно сбитый с толку всем тем, что открылось его разуму, который вдруг прикоснулся к этим мирам и впитывал их тогда, как губка. И тут же в голове его зазвучал и её голос, и в сознании расплывчатыми тенями стали проноситься те образы, чувства, эмоции и переживания, что она одним ей ведомым способом передавала ему прямо в мозг и в саму душу. Совершенно запредельные, они будоражили и тревожили, и дурманили, но, что удивительно, находили и отклик, и понимание, и сострадание в его сердце. Чувство сопричастности — вот как бы он назвал это своё состояние, только не подозревал, насколько же оно может быть и сильным, и всеобъемлющим, и захватывающим.

«Ты всё-таки пришёл, — звучал где-то внутри него дрожащей струной её голос. И тут же он прочувствовал, ощутил дыхание Силы, что жила в ней постоянно, прочувствовал чуть ли не физически, всем естеством своим, и ужаснулся приоткрывшейся на мгновение безудержной мощи. Дрожащая струна чуть сменила обертон, и голос стал тише: — Я долго спала и видела странные сны, мне приснилось, что этот мир в смертельной опасности, потому что уже пришло в него Большое Зло. Я проснулась и поняла, что это не сон, что Большое Зло также не спит. Оно всех ненавидит, всем хочет смерти, и я его очень боюсь! Я звала хоть кого-нибудь на помощь, чтобы забрали меня отсюда, спрятали где-нибудь, забрали мой страх, потому что Большое Зло тоже чувствует меня и ищет… Забери меня отсюда, пожалуйста, забери! Я знаю, ты добрый и смелый, ты сможешь… Забери! — и вдруг, резко и стремительно, как укол прямо в сердце, очередной взрыв эмоций, в котором слились воедино и надежда, и ожидание, и желание чуда, и вера в то, что оно наконец произойдёт. — Забери!»

И он внял этому крику души и понял, что нужно делать. И взял её на руки, невероятно лёгкую. А потом был медленный подъём наверх, к свету. И чем ближе к нему, тем отчётливей он сознавал, что на руках у него таинственное порождение Вселенной. И возможно, самое драгоценное. Во всяком случае — так он ощущал.

И сейчас, глядя на неё через кварцевое стекло, такую домашнюю, почти земную при корабельном освещении, Баев не переставал думать: кто же ты? Невозможная игра природы, её случайная комбинация, не просчитанная ни временем, ни обстоятельствами, чудо, если угодно? Или изгой, проклятие и боль своего народа, отверженная им за свою непохожесть, необычность, граничащие с теми запредельными Силами, о которых даже мы едва ли что знаем? Или семя высокоразвитой цивилизации, невесть каким ветром занесённое сюда, на эту серую, неухоженную почву? Или переливающийся всеми красками бриллиант в пыли мирозданья, на который мы случайно наткнулись?.. Кто же ты, неведомое дитя? Чужое нам или нет? В тебе живёт невероятная Сила, и она проявилась, когда ты звала на помощь всей мощью своего ментального зова, в результате чего и погибли люди, а мизайцы ему беспрекословно подчинились. Ты просто звала на помощь, вот и всё. Хотела укрыться от этого Большого Зла. Ким до сих пор чувствовал её подсознательный страх и ужас, когда она этот образ проецировала. Он запечатлелся у него в мозгу как тревожный, леденящий душу набатный сигнал.

Много позже выяснилось, что Большое Зло, как называла его она, — это на самом деле некое существо, единственное уцелевшее на странном корабле, найденном алгойцами где-то совсем уж в невообразимой дали. Живое воплощение мощнейшего пси-генератора, с невероятным потенциалом, способное ментально блокировать психику любого живого организма и призванное алгойскими учёными под свои знамёна. Его-то девчушка и почувствовала, и перепугалась до смерти, и инстинктивно, подсознательно испустила крик отчаянья и ужаса и тут же стала звать на помощь, губя своим зовом ни в чём не повинных людей, а мизайцев загнав в глубочайший психологический шок. Потом этот новый союзник алгойцев чуть не похоронит флот землян там, у Датая, и только невероятными усилиями человечество сумеет всё же переломить ход событий в свою пользу… Но это всё уже совсем другая история.