Чтение онлайн

– Но почему?! – произнес он, наконец, со стоном. – Почему это случилось со мной, Валера? Почему это случилось с Верещагиным? Ведь мы ничем не хуже других! Откуда он взялся, этот инкуб, на нашу голову.

– Спроси что-нибудь полегче, Аркадий Савельевич, – вздохнул Страхов. – А потом – не спеши завидовать другим, еще неизвестно, какой ад они носят в своих душах.

– По виду не скажешь, – горько усмехнулся Завадский.

– Ты тоже хорошо выглядишь, Аркадий. Хоть в рекламу тебя помещай – преуспевающий бизнесмен в час своего триумфа.

– И что мне, по-твоему, делать, Валера?

– Сходи в церковь, Завадский, – посоветовал Страхов. – Я со своей стороны могу предложить тебе только тюрьму.

– Остроумно, – согласился Аркадий. –

У тебя есть еще новости, Валера?

– Пока нет, – сказал следователь, поднимаясь с места. – Но я сразу тебе сообщу, как только они появятся. Думаю, ждать не придется.

Завадский недолго пребывал в прострации, не прошло и пятнадцати минут, как он уже мчался в поселок «Рябово» к единственному, пожалуй, человеку, который мог ему помочь в эту минуту. Аркадий Савельевич уже не сомневался, что инкуб перешел в наступление. И что Верещагин первая, но далеко не последняя жертва, проглоченная ненасытным исчадьем ада. Въехав во двор арендованной усадьбы, Завадский бросил взгляд на соседний участок и обомлел. Там, где еще вчера были развалины, ныне красовалась огромная клумба, сплошь утыканная цветами. Кто убрал покореженные стены и засыпал чудовищную воронку, он понятия не имел, а потому предположил, что все это дело рук инкуба. К счастью, в этот раз он ошибся, чудо сотворили городские власти, усилиями самых обычных работников по обустройству садов и парков. Об этом сообщила потрясенному Аркадию Савельевичу Ирина Дятлова, распоряжавшаяся в чужом особняке вполне по-хозяйски. Впрочем, Завадский не собирался предъявлять ей по поводу самоуправства никаких претензий. Дом Стрельцова он не считал своим, и даже если бы полковник предложил забрать его даром, он бы наотрез отказался. О смерти Верещагина Ирина и Годунов уже знали благодаря усилиям журналистов с местного телевидения, успевших не только побывать на месте аварии, но и предложить публике некую версию по поводу целой эпидемии смертей, обрушившихся на многострадальную область. Речь шла о пресловутой борьбе за власть, точнее за место губернатора, освобождающееся после отставки Ильина. Разумеется, ушлые журналисты ничего не говорили прямо, просто предлагали обывателям самим подумать, почему ушли из жизни один за другим два наиболее вероятных кандидата на заветное кресло. А главное – кто будет следующим в этом скорбном ряду? О женщине, погибшей вместе с Верещагиным, телевидение пока помалкивало, из чего Завадский заключил, что в дело вмешались высокие инстанции, не пожелавшие пропустить чертовщину из мира реального в мир виртуальный.

– Придется задействовать Смагина, – сказала озабоченная Ирина, ставя перед Завадским чашечку с кофе.

– Боря не согласится, – покачал головой Аркадий Савельевич.

– А кто его спрашивать будет, – ощерился Годунов. – Накачаем наркотиками и доставим в капище в лучшем виде.

– Осталось только выяснить, где это капище находится? – вопросительно глянул Завадский на своих подручных.

– В Дубосеково, – усмехнулся Годунов. – Есть там заброшенная шахта, где во время войны добывали уголь. Потом месторождение признали бесперспективным и разработки бросили. Дробышева утверждает, что из шахты ведет туннель в подземный храм, построенный в незапамятные времена. Именно в этом древнем вертепе и был зачат Кирилл Мартынов.

– А старуха ничего не перепутала?

– Не думаю, – холодно бросил Годунов. – Мы выдавили из нее все, что только возможно.

– Я умоляю, Владислав, – сложил руки на груди Завадский, – без подробностей. Я и так практически не сплю по ночам.

– Ладно, – согласился подполковник. – Что с тебя взять, чистоплюй. Но, надеюсь, наш договор остается в силе?

– Какие в этом могут быть сомнения, – обиделся Завадский. – Миллион лежит в сейфе и будет передан тебе сразу же по завершению дела.

– Думаю, тебе интересно будет узнать, Завадский, что Дробышева доводится покойной Мартыновой родной сестрой, – проговорила с улыбкой Дятлова. – А ты называешь меня завистливой. Вот она истинная зависть, под

личиной набожного смирения. Эта стерва до того ненавидела свою сестру, что готова была убить не только Маргариту, но и рожденное ею потомство. Мария всего на пять лет старше Маргариты, однако та еще в пятнадцать лет увела у нее жениха. Просто взяла и переспала с ним. После этого романтичный юноша разлюбил свою невесту Машу и прикипел телом к распутной Маргоше. Впрочем, счастья ему столь откровенное легкомыслие не принесло. Ведьма отравила своего жениха.

– Это ты о Маргарите?

– Это я о Марии, – возразила Ирина. – Страсть к убийству у набожной дамы в крови.

– Семейка, однако, – вздохнул ошарашенный чужими страстями Завадский.

– Пустяки, – махнула рукой Дятлова. – Меня затащили в постель в четырнадцать лет. В пятнадцать я сделала первый аборт. Вам мужчинам этого не понять. Я хочу отомстить всем, кто меня обидел. И я своего добьюсь, Завадский, чего бы мне это не стоило.

– Я никогда не доверял женщинам, Аркадий, – покачал головой Годунов. – А теперь окончательно разочаровался в них.

– Можно подумать, что мужчины лучше.

– О мужчинах, Ирочка, даже речи нет, – вздохнул подполковник. – На их счет у меня не было никаких иллюзий.

– Когда? – оборвал бесполезный разговор Завадский.

– Завтра ночью, – отозвалась Ирина.

– А почему не сегодня?

– Такие браки заключаются только в полнолуние. Во всяком случае, так утверждает старая карга.

– Ну что ж, – не стал спорить Аркадий Савельевич, – подарим нашему другу Боре еще одну спокойную ночь. Быть может, последнюю в его жизни.

Смагин остановил машину без всякой задней мысли – просто среагировал на призывный жест. Гуманистом по природе Борис Вячеславович себя не считал, но женщин, случалось, подвозил, причем бесплатно, без претензий на их плоть и кошелек. Правда, среди его пассажирок порой попадались особы, считавшие своим долгом отблагодарить холостого полного сил мужчину. Смагин не считал зазорным воспользоваться бабьим расположением, но неизменно пресекал все попытки дам, надолго воспользоваться его гостеприимством. Жизнь одинокого холостяка еще не приелась Борису, расставшемуся со своей половиной пять лет тому назад. Впрочем, брак их был недолгим и, к счастью, бездетным. Детектив решил целиком посвятить себя избранной профессии, которая, увы, не оправдала его надежд. Казалась бы верный и денежный заказ, полученный от солидного клиента, едва не утянул Смагина на дно глубокого и черного омута. Борис удержался на плаву только благодаря своему мужеству и удачному стечению обстоятельств. Со вчерашнего дня он твердо решил никогда больше не влезать в дела с сомнительным исходом, а в будущем подыскать себе пусть и менее доходную, но куда более безопасную профессию.

– Вы верите в ведьм? – спросил детектив у случайной пассажирки, как только та разместилась на переднем сидении его «Форда».

– Это что, намек? – кокетливо улыбнулась ему незнакомка.

Смагин опытным глазом оценил женщину. Лет тридцать, не больше. Красавицей он ей не назвал бы, но лицо приятное и улыбчивое. Фигура выше всякий похвал – как раз в его вкусе. Борис терпеть не мог худосочных девочек, плоских как школьная доска. Идеалом детектива были полногрудые матроны с широкими бедрами и обширным задом. Сдержанные, но без комплексов. Готовые принять мужчину таким, каков он есть, не предъявляя к нему чрезмерных претензий.

– Помилуйте, сударыня, я даже в мыслях не держал ничего подобного.

– Неудачный брак? – словно бы мимоходом полюбопытствовала пассажирка.

– Увы, – усмехнулся Смагин. – Вы на редкость проницательны.

– Не обольщайтесь на мой счет, – засмеялась незнакомка. – Любая женщина с первого взгляда отличит женатого мужчину от холостого.

– Неужели с первого? – притворно удивился Смагин. – Зато мужчины, к сожалению, такими способностями не обладают. Я прямо-таки теряюсь в догадках на ваш счет. Извините, я не представился – Борис.