Чтение онлайн

За время перелёта до Парадизо оба офицера пришли к одному и тому же выводу: генерал Сеченов ведёт двойную игру. Об этом свидетельствовало не так много фактов — в доступе к информации и Гирда, и Кайма здорово ограничивали, — но и имеющихся у них фактов хватало, чтобы сделать однозначный вывод: подразделение «Зет» имеет в этом деле свой, отличный от официальной версии, интерес. И это не могло не пугать — привыкшие работать на Лигу офицеры не горели особым желанием оказаться на другой стороне баррикад. Какие бы цели ни преследовал их новый предводитель. Однако саботировать его приказания не было никакого смысла: опасность вышедших из-под контроля клонов нельзя было преуменьшать, и долг перед Лигой требовал от офицеров скорейшей поимки всех четырнадцати заговорщиков.

— …только

я что-то сильно сомневаюсь, что те инкубы, которых мы сумеем отловить, не будут взяты генералом под контроль… — в который раз возвращался к гнетущей его мысли Лоуренс. — Такие «солдаты» могут наворотить всякого…

— Проще выкупить любое количество новых и «воспитать» их так, как требуется для каждой конкретной задачи… — возражал Верден, но убедить майора не получалось.

— Эти уже себя проявили. Посмотри, какое количество клонов так и осталось «никакими». Даже после продления. Мне кажется, такой выверт сознания — результат сбоя в программе. Ну не должны они противопоставлять себя человечеству!

— Должны, не должны — дело десятое. При тех возможностях, которые есть у генерала, можно вырастить любое количество нужных ему клонов. И не задуряться в перевоспитании этих. Тут что-то ещё. И меня бесит, что я не понимаю, что именно! — «бурчал» Кайм и затихал, возвращаясь к анализу странностей в поведении Сеченова.

К моменту приземления на Парадизо офицеры решили, что пришли к общему знаменателю. По их мнению, в общем ситуация выглядела так: идея тотального контроля над Человечеством, забытая полтора века назад и восставшая из пепла с помощью получивших вторую жизнь клонов, заинтересовала начальника подразделения «Зет» открывающимися перспективами. Объяснить по-другому нежелание генерала прекратить реимплантации коммов «Эль-Бео» на продукцию компании «Найтвинд» что-то не получалось. Желание арестовать клонов могло иметь несколько объяснений. От необходимости убрать конкурентов до попытки подмять под себя всю построенную ими структуру, целенаправленно зомбирующую население Лиги: КПД этой организации, как уже убедились и Верден, и Лоуренс, был весьма и весьма высок. По мнению майора Гирда, в эту версию неплохо вписывалась смерть Плахина. Генерал, известный своей принципиальностью и умением переть до конца, невзирая на чины и лица, в определённый момент мог бы стать серьёзным препятствием на пути Сеченова. А возможностей убрать упрямца у сотрудников подразделения «Зет» было гораздо больше, чем у Мори Энеды. Да и искренне верить в то, что такая размазня, как Медуза, сможет организовать физическое устранение шефа, не получалось даже у Кайма.

Определённые сомнения в правильности их идеи вызывало то, что их обоих не убрали, а взяли на работу, но при желании можно было объяснить и это.

— И ты, и я — далеко не дураки… — комментировал эту мысль Лоуренс. — Таких надо использовать на полную катушку и держать рядом. Во-первых, мы можем принести пользу в поиске инкубов, а во-вторых, должны являться неплохими тестерами. Если о планах Сеченова не догадаемся мы, то, значит, система безопасности информации в его подразделении работает, как надо. И вероятность провала идеи будет близка к нулю.

Ощущать себя одноразовым тестером Вердену отчего-то не улыбалось, но другого объяснения он не находил и, соглашаясь с Гирдом, чувствовал себя не в своей тарелке. Хотелось взбунтоваться, потребовать объяснений и уйти, хлопнув дверью. А понимание того, что малейшее отступление от продуманной ими линии поведения может привести к смерти, заставляло злиться: привыкший стоять над законом, капитан не мог смириться с ролью жертвы.

— Здорово, что мы на Парадизо. Всегда мечтал посмотреть на место, где переводят свои деньги сильные мира сего! — глядя в прозрачную стену флаера, пробормотал Лоуренс. — Пока не вижу ничего из ряда вон выходящего. Ну море… Ну горы… Лес опять же самый обычный.

— С такой высоты любая планета земного типа выглядит одинаково… — хохотнул пилот. — Там, внизу, кипит жизнь! Всё, что вы можете себе представить в самых розовых мечтах, на Парадизо возведено

в энную степень. Любая идея, которая придёт вам в голову, при наличии денег становится реальностью… — сел на любимого конька офицер. — Можете себе представить…

— Пусть вещает! — по прямому подключению хохотнул Гирд. — Здорово не поэтому. Вряд ли Сеченов привёз нас сюда для того, чтобы выделить время и деньги на реализацию нашей детской мечты. — Если нам удастся объединить силы с Рейгом и его подругой, то, быть может, получится и соскочить с этого дурацкого крючка?

— Угу, и заодно расстроить планы генерала? Спасти Лигу, одним махом закрыв своей грудью всех её жителей… — съязвил Верден. — А у тебя, я смотрю, способность мечтать ещё не атрофировалась… Генерал — далеко не дурак. И что-то я очень сильно сомневаюсь, что даже с помощью Рейга мы сможем воспрепятствовать реализации его планов.

— Трус умирает дважды… — хмыкнул майор. — Всё равно терять нам нечего. Да и ему — тоже. Значит, придётся шевелить головой… Ну ты и гад, капитан!

— Извини… — прижимаясь к прозрачной стенке флаера лицом, чтобы никто из соседей по салону не заметил, что он покраснел, пробормотал Кайм: при прямом подключении мысль о том, что шевелить толстой задницей для Лоуренса намного тяжелее, чем головой, не осталась незамеченной собеседником. — Какой есть… Учусь быть лучше… Только что-то пока не получается.

— Ладно, проехали… — с лёгкой обидой в мыслях пробормотал Гирд и перевёл беседу на другую тему: — Интересно, а пообщаться с Рейгом тебе дадут?

— Не знаю… Надеюсь, что да.

Однако продолжить беседу дальше им не дали — судя по изменившейся траектории полёта, место назначения было уже близко.

Через пару минут машина начала снижаться и скинула скорость.

— Прилетели! — Закончивший описание всех чудес, которые можно получить за очень большие деньги, пилот с шиком воткнул флаер на крышу отеля и, дождавшись, пока посадочная пята, тут же опустившая их в ангар, замрёт на месте, открыл двери. — Жалко, что у меня нет таких средств.

Сеченов, весь перелёт от космодрома пребывающий в мрачном раздумье, удивлённо посмотрел на тут же сконфузившегося офицера и покачал головой:

— Мда… Что-то с тобой не так, лейтенант! Видимо, тренировок маловато… Придётся поработать над собой… Ладно, я этим займусь. Попозже… И мало тебе не покажется… Ладно, все за мной.

Успокоить Элли мне не удалось — слушать меня она не хотела, прямое подключение не принимала, а когда почувствовала результат действия транслятора, то заперлась в ванной комнате и принялась накачиваться спиртным. Немного подумав, я решил, что если она опьянеет, то ничего страшного не произойдёт, и, повесив на часть сознания контроль за находящейся в расстроенных чувствах хозяйкой, занялся делом. Вернее, анализом того, что мне сообщил майор Брайн. В принципе не верить ему у меня не было особых причин — четырнадцать клонов, имеющих доступ к материальным ресурсам и возможностям своих хозяев, могли натворить многое. И даже очень. Мало того, промотав запись своего разговора с Лией, я по-другому оценил её монолог.

«А ты не задумывался о том, что мы — не люди? Или не так. Что люди — мы, а те, кто себя так называет — нелюди?

А мы переживаем по-настоящему. Первую половину жизни, с момента импринтинга, мы готовы на всё ради тех, кто нас купил, как вещь вроде нового флаера или голоцентра. Мы не живём собой — мы являемся частью тех, кто нас использует. Сотни, если не тысячи клонов, которым дали жизнь в «Удовольствии», умирают через паршивых восемь месяцев, даже не понимая того, что рядом, за пеленой навязанных извне чувств, есть мир, в котором так много интересного. А единицы вроде нас, получившие свободу по прихоти своего хозяина, живут в безумном окружении гнилых представителей homo sapiens, ежедневно терзаясь от ощущения того, что лучше было бы умереть так же, как и те, первые… Знаешь, за первые восемь лет после процедуры продления жизни я так возненавидела человечество, что была готова убивать всех тех, чьи мысли я в тот момент ощущала…»