Чтение онлайн

Но Оллисона это не успокоило. А что, если их мошенничество раскроют?

Уайтекер улыбнулся.

– Марти, я президент подразделения. Кто будет меня проверять?

– Как развивались события после этого разговора? – спросил Бассет.

– Я встретился с Ли Кавертом и посвятил его в план составления фиктивного инвойса с целью возместить утрату денег.

Каверт согласился помочь. Уайтекер собирался представить компании фиктивный инвойс на сумму чуть больше восьмидесяти тысяч долларов, из которых они с Оллисоном

должны были получить по двадцать тысяч, а остальное останется у Каверта для уплаты налогов. Каверт зарегистрировал компанию «Каверт энд ассошиэйтс», от имени которой на АДМ был выписан инвойс. 9 января 1992 года АДМ по указанию Уайтекера перевела этой компании 81 250 долларов.

– И что случилось с этими деньгами? – спросил Бассет.

– В январе и феврале того же года я несколько раз виделся с Кавертом, и он постепенно передал мне сорок тысяч долларов наличными.

– Почему именно вам?

– Я тогда жил в Сент-Луисе, и мне было удобнее встречаться с ним.

– Что вы сделали с деньгами?

– Двадцать тысяч взял себе и двадцать отдал Уайтекеру.

– В какой форме?

Оллисон сглотнул.

– Наличными, в кейсе.

Агенты предъявили несколько документов по сделке, проведенной компанией «Каверт энд ассошиэйтс». Оллисон указал, что писал он сам, а что Уайтекер.

– С этим ясно, – сказал Бассет. – Почему вы ввязались в новую финансовую сделку, затеянную Уайтекером?

Оллисон ответил, что летом 1993 года его перевели на работу в Лондон. Там до него дошли слухи, что АДМ выплачивает своим служащим «подпольные» бонусы.

– Кто распространял эти слухи?

– Не помню. Кроме Уайтекера об этом говорили и другие. Я поверил этим слухам – было похоже, что таким образом АДМ пытается посадить сотрудников на крючок, чтобы те не поднимали шума из-за фиксирования цен.

Бассет записал показания. Ничего нового: Уайтекер рассказывал об этих вознаграждениях Халсу и Рихтеру, да и сам выписывал им незаконные деньги.

– Но перед моим отъездом в Лондон Уайтекер заглянул ко мне, – продолжил Оллисон.

Зайдя в кабинет Оллисона, Уайтекер прикрыл за собой дверь.

– Привет, старик, – сказал он, улыбаясь. – У меня для тебя новость.

Уайтекер объявил другу, что его ожидает «подпольный» бонус. Оллисон был польщен – он решил, что руководство АДМ хочет таким образом отметить его заслуги.

– Я объясню, что тебе надо сделать, – сказал Уайтекер, вручив Оллисону листок бумаги. – Позвони по этому номеру, тебе помогут зарегистрировать компанию в Делавэре. Назови ее «Нордкрон хеми». – Он написал название на листке.

– Почему именно «Нордкрон хеми»?

– Потому что под Гамбургом есть компания с похожим названием.

Уайтекер с улыбкой добавил, что в сумму, которую Оллисону выплатят через «Нордкрон хеми», входят и деньги, предназначенные для него самого. Оллисон был только рад поделиться с боссом. Жадным он никогда не был.

Следуя указаниям Уайтекера, Оллисон создал компанию и во время очередной деловой поездки в Германию открыл счет в Дрезденском банке. Несколько месяцев не поступало никаких известий, пока в августе ему в Лондон не позвонил Уайтекер.

– Ну вот, Марти, – сказал он, – в твою «Нордкрон хеми»

скоро переведут двести двадцать тысяч долларов.

Оллисон был впечатлен.

– Но большая часть этих денег, как ты понимаешь, моя.

– Ну да, знаю.

– То есть моих будет сто сорок тысяч, а твоих восемьдесят. Когда они придут, я скажу тебе, что сделать с моими.

– Ладно, – отозвался Оллисон с некоторым трепетом. Он не привык оперировать такими суммами.

– Эти деньги будут выплачены за фиктивные научные испытания в Европе, – сказал Уайтекер. – Но ты не думай, я сам все устрою.

Уайтекер велел Оллисону во время следующей поездки в Германию прислать оттуда пустой конверт. Этот конверт с почтовыми штемпелями он приложит к фиктивному контракту, когда представит его для оплаты.

Оллисон не понимал, зачем эти ухищрения, если деньги переводятся с одобрения руководства АДМ.

– Это для бухгалтерии. Руководство-то в курсе, но бухгалтеров в это дело не посвящали.

Оллисон удовлетворился этим объяснением.

Деньги поступили в три приема и составляли в сумме, как и было сказано, двести двадцать тысяч долларов. Первую часть своей доли, составлявшую шестьдесят тысяч, Уайтекер затребовал в апреле 1994 года, попросив Оллисона выписать чек на Объединенный швейцарский банк. Оллисон, разумеется, не знал, что Уайтекер использует эти деньги для открытия счета компании «Эй-би-пи трейдинг», на который собирается через несколько месяцев перевести из АДМ два с половиной миллиона долларов.

В июне Уайтекер велел Оллисону перевести остальные принадлежащие ему восемьдесят тысяч на счета компаний «Стайнер», «Ди-эм-джей» и «Слоун имплемент». Оллисону не жаль было расставаться с этими деньгами – ему хватало и своих восьмидесяти тысяч. И все же эти операции его немного тревожили. Он позвонил Уайтекеру и спросил, как быть с налогами на эти деньги.

– Ну… – ответил Уайтекер. – Кто декларирует выплаты, а кто и нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Слушай, старик, – задушевно произнес Уайтекер, – платить налоги или не платить – это твое дело.

После допроса Оллисона у агентов сложилась цельная картина криминальной деятельности Уайтекера.

Ключом ко всему была Нигерия. Сид Халс, первым заработавший на фиктивном инвойсе, полагал, что вложить деньги в нигерийскую авантюру Уайтекер решился уже после этой первой незаконной сделки с его участием. Но показания Оллисона не оставляли сомнений, что Уайтекер пытался обогатиться с помощью нигерийцев за много месяцев до этого. Чтобы добыть деньги для нигерийцев, он сначала обратился к старому проверенному способу – займу. Но нельзя занимать бесконечно, и тогда он, по-видимому, решил провернуть аферу с АДМ по нигерийскому образцу. Это сошло ему с рук, и никто в компании не заметил утечки денег. Когда стало ясно, что нигерийцы его надули, Уайтекер стал вольнее обращаться с кассой корпорации, чтобы возместить то, что он и его друзья потеряли по глупости.