Информатор
Шрифт:
— Заткнитесь, вы оба! — скомандовала она.
Франсиско и Майлз сидели, наклонившись друг к другу. Майлзу удалось ударить Франсиско головой и рассечь ему кожу, и у того по щеке текла струйка крови. Оба замолчали, глядя на нее с изумлением.
— Вам придется заключить перемирие. Я не хочу проснуться завтра утром и обнаружить, что один из вас или вы оба мертвы. Если мне придется закончить всю работу в одиночку и держать вас связанными, как животных, клянусь, я это сделаю! Посмотрите на себя! Вы хотите убить друг друга, имея равные на то основания! — Она остановилась
— Это точно не ты! — сказал Бейярд.
— Да! Я это и сама знаю! Спасибо за проявленное доверие! Только с таким же успехом это можете быть и не вы!
— Тогда кто?
— Мне приходит на ум Ричард Бэрбанк.
— Но ты сама ему сказала, что мы отправляемся только через неделю, и не говорила ни о прикрытии, ни о форме, ни о сканерах, ни вообще о каких-то деталях.
— Детали знал Логан, — ответила она, чувствуя подступающий приступ тошноты. Логан был ее опорой, названым братом, единственным по-настоящему родным и близким человеком. Если он ее предал, то все теряло смысл. И вопрос заключался не в том, как его перехитрить или отомстить ему, — это было вовсе не трудно. Но как с этим жить дальше?
Монро посмотрела на Франсиско:
— По рации что-нибудь говорили о марках машин или о том, сколько их? Называли что-то известное только нам троим?
Тот отрицательно покачал головой.
— Подумайте, что это значит. — Она вздохнула и опустилась на землю. — Послушайте, мы уже знаем, что у Ричарда Бэрбанка рыльце в пушку. Так что перестаньте подозревать друг друга и давайте искать выход. Договорились? — Она сделала паузу. — Если я вас развяжу, обещаете не дурить?
Оба угрюмо кивнули. Она взяла нож, поднялась, подошла к костру и перевернула мясо, после чего вернулась к машине и освободила им руки. Она отошла на несколько шагов и, держа их под прицелом, сказала:
— Сидите тихо! Мы обсудим, что, черт возьми, происходит, и попытаемся во всем разобраться. А потом вы сможете освободить себе ноги.
Франсиско потер запястья и посмотрел в темноту.
— Если к утечке информации не причастен никто из нас, — сказал он, — то на данном этапе ее причина не столь важна.
— Это верно, — согласилась Монро.
Она снова села, положила пистолеты на землю и потерла виски. Сейчас стоял вопрос о выживании. А поскольку все трое оказались отрезанными от цивилизации, утечка информации была не главной их заботой.
При всей накопившейся усталости ее мозг легко переключился на анализ. Выживание зависело от получателя информации в стране, его возможностей и от того, как долго он сможет вести за ними погоню.
Сам факт, что ради их поимки воспользовались надуманным предлогом государственного переворота, говорил о том, что приказы исходили либо от самого президента, либо от кого-то из его ближайшего окружения. И сообразить, от кого именно, особой проницательности не требовало.
Монро повернулась к Бейярду и спросила:
— У тебя уже есть версия?
— В общем, да.
— Хорошо.
Она подошла к машине и, держа под прицелом Франсиско, скомандовала:
— Не двигайся!
Свободной
— Нам нужно проработать две разных линии, потому что мы имеем дело с разной мотивацией. С одной стороны — Ричард Бэрбанк, с другой — муж Эмили. Я займусь Бэрбанком, а ты посмотри запись и проанализируй, что может стоять за ее пребыванием в Монгомо.
Запись длилась около сорока пяти минут, и, когда она закончилась, Бейярд снова прокрутил места, где Эмили рассказывала о своем пленении и человеке, которого она теперь называла своим мужем.
— Если ей верить, то Нчама пытался защитить ее.
— Ты шутишь! — возмутился Брэдфорд. — Этот парень ей врет, избивает, держит взаперти и даже насилует, и это ты называешь защитой?
Монро повернулась к Брэдфорду:
— Это вполне возможно, Майлз, тем более что в таком поведении для местных нет ничего необычного. Продолжай! — обратилась она к Бейярду.
— Нчама сказал ей, что ее жизнь в опасности, и все события, свидетелями которых были мы сами, указывают на то, что он в это искренне верит. Не удивлюсь, если приказ утопить тебя продиктован желанием защитить ее. Он считал, что от тебя исходит угроза.
— С чего он взял? — не удержался Брэдфорд.
Монро подняла руку, призывая его к молчанию, но Франсиско все равно ответил.
— Это вполне логично, — пояснил он. — Не важно, предупредили ли Нчаму заранее о твоем приезде и намеренно ввели в заблуждение относительно целей — а я подозреваю, что за этим стоит Ричард Бэрбанк, — или его встревожил сам твой приезд и твои расспросы об Эмили. Результат — тот же самый. Он увидел в тебе угрозу и, желая от тебя защититься, начал действовать.
— Это вполне может объяснить события в Малабо и Бате, — согласилась Монро. — Но как быть с надуманным государственным переворотом? Это куда серьезнее! Президент точно в этом не замешан.
Бейярд пожал плечами.
— Нужно распутать весь клубок, Эсса. Что нам известно? Что является первопричиной? Куда ведут ниточки? — Он помолчал. — Вспомни принцип достаточного основания, известный как «бритва Оккама». Что увязывает и объясняет все события, если ограничиться минимумом допущений? То немногое, что мы знаем, как-нибудь указывает на президента?
Монро, уставившись в землю, лихорадочно соображала. События. Связи. Допущения. Факты. Если раньше все крутилось вокруг Эмили, то теперь в центре событий оказался Ричард Бэрбанк.
— Нет, — ответила она. — На данном этапе ничто не указывает на президента.
Бейярд кивнул.
— Тогда мы возвращаемся к Нчаме и можем предположить, что охота закончится либо с нашей смертью, либо с нашим уходом из этих мест.
Монро посмотрела на Бейярда:
— На основании записи и известных нам фактов мы можем допустить, что Нчама действительно беспокоится об Эмили. Он на самом деле старается защитить ее. Но так ли она ему дорога, что он готов рискнуть жизнью, если президент вдруг узнает, что никакой попытки государственного переворота не было?