Чтение онлайн

– Что вы хотите мне показать? – спросил Лэнгдон.

Собеседник устремил на Лэнгдона твердый взгляд.

– То, после чего у вас не останется сомнений, что мы все на одной стороне.

Лэнгдон последовал за загорелым по тесному лабиринту клаустрофобных подпалубных коридоров; доктор Сински и люди из ECDC двигались сзади цепочкой. Когда подошли к трапу, у Лэнгдона возникла было надежда, что они поднимутся к дневному свету, но нет: пришлось спускаться дальше

в глубь судна.

В его недрах шеф провел их через рабочее помещение, состоящее из стеклянных кабинок, – у одних стенки были прозрачные, у других матовые. Во всех этих звукоизолированных отсеках сидели сотрудники, по горло занятые работой: кто-то печатал на компьютере, кто-то говорил по телефону. Тех, что поднимали головы и замечали проходящую группу, присутствие незнакомцев в этой части яхты, похоже, всерьез тревожило. Загорелый успокаивал их кивком и энергично двигался дальше.

Куда я попал? – спрашивал себя Лэнгдон, проходя через новые компактно спланированные рабочие зоны.

Наконец хозяин вошел в просторный конференц-зал, остальные друг за другом проследовали за ним. Когда расселись, он нажал кнопку, раздалось шипение и стеклянные стены стали непрозрачными. Лэнгдон, никогда такого не видевший, был сильно удивлен.

– Где мы находимся? – не выдержал он наконец.

– На моем судне – на «Мендации».

– На «Мендации»? – переспросил Лэнгдон. – От латинского слова, означающего ложь? У греков бог обмана – Псевдолог, римляне называли его Мендацием.

На шефа эрудиция Лэнгдона, похоже, произвела впечатление.

– Это мало кто знает.

Не слишком благородное название, подумал Лэнгдон. Мелкий божок, властвующий над духами неправды и фальсификации.

Владелец судна достал красную флешку и вставил в электронное устройство у дальней стены. Огромный плоский жидкокристаллический экран ожил, верхний свет померк.

После нескольких секунд молчаливого ожидания Лэнгдон услышал тихий плеск воды. Поначалу он подумал, что звук доносится из-за борта, но потом понял, что он идет из динамиков экрана. Медленно проступило изображение: мокрая стена пещеры, на ней колышется красноватый свет.

– Этот видеосюжет снял Бертран Зобрист, – сказал хозяин. – И попросил меня обнародовать его завтра.

Молча, не веря своим глазам, Лэнгдон смотрел диковинный фильм… озеро в каком-то подземелье, подернутое рябью… камера опускается в воду… приближается к запачканному илом плиточному полу, к нему привинчена табличка с надписью: В ЭТОМ МЕСТЕ И В ЭТОТ ДЕНЬ МИР ИЗМЕНИЛСЯ НАВСЕГДА.

Подписано: БЕРТРАН ЗОБРИСТ.

Дата – завтра.

Господи! Лэнгдон в полумраке повернулся к Сински, но она с отсутствующим видом уставилась в пол: она явно уже видела фильм и была не в силах смотреть его еще раз.

Камера стала поворачиваться влево, и Лэнгдон, к своему

смятению, увидел в воде слегка колеблющийся прозрачный пластиковый мешок с густой желто-коричневой жидкостью. На поверхность мешок не всплывал: похоже, нежную сфероподобную оболочку соединяла с полом какая-то привязь.

Что за чертовщина? Лэнгдон смотрел на раздутый пузырь из пластика во все глаза. Вязкое содержимое, казалось, медленно кружится… точно варево.

У Лэнгдона перехватило дыхание. Вот она, новая чума Зобриста.

– Остановите фильм, – сказала в темноте Сински.

Изображение застыло: пластиковый мешок в воде, не всплывающий из-за привязи… жидкое, герметически замкнутое облачко, висящее в пространстве.

– Думаю, вы догадались, что это такое, – сказала Сински. – Вопрос – как скоро оно вырвется наружу? – Она подошла к экрану и показала на маленькую надпись на прозрачном пластике. – Увы, это нам говорит, из чего сделан мешок. Можете прочесть?

С бьющимся сердцем Лэнгдон вгляделся в надпись, которая явно была товарным знаком: Solublon®.

– «Солюблон». Эта компания – крупнейший в мире изготовитель пластика, растворимого в воде, – сказала Сински.

У Лэнгдона свело мышцы живота.

– То есть мешок… растворяется?!

Сински мрачно кивнула.

– Мы связались с компанией-производителем и получили неутешительные сведения: они делают десятки сортов пластика, который растворяется за любое время от десяти минут до десяти недель – смотря какой выбран сорт. Время растворения, кроме того, немного варьируется в зависимости от характера воды и температуры, но нет сомнений, что Зобрист тщательно учел эти факторы. – Она сделала паузу. – Мешок, мы полагаем, растворится к…

– Завтрашнему дню, – перебил ее шеф. – Эту дату Зобрист обвел кружком в моем календаре. И она же значится на табличке.

Лэнгдон сидел в темноте, не в силах вымолвить ни слова.

– Покажите ему остальное, – сказала Сински.

Фильм пошел дальше; камера теперь скользила по подсвеченной воде и сумрачным стенам подземелья. Лэнгдон не сомневался, что именно про это место говорилось в стихотворении: в кроваво-красных водах, куда не смотрятся светила.

Вспоминались картины ада у Данте… река Коцит, текущая через пещеры преисподней.

Озеро это, где бы оно ни находилось, обступали мшистые стены – стены искусственные, чувствовал Лэнгдон. У него, кроме того, возникло ощущение, что снята лишь малая часть обширного внутреннего пространства; на это указывали, например, очень бледные вертикальные тени на стенах. Тени были широкие, столбообразные и шли через равные расстояния.

Колонны, сообразил Лэнгдон.

Потолок пещеры поддерживают колонны.

Водоем находится не в пещере, а в огромном зале.