index

Влад Савин

Страна Гонгури

– Если бы Сталин проиграл! Не было бы сталинского террора!

– Был бы троцкистский террор! Все то же самое, плюс спалить страну и народ, расходным материалом мировой революции. А при неудаче – повторить еще, уже в другой стране. Найдя страну – которую не жалко.

В. Итин “Страна Гонгури” – роман, написанный в 1919 г. В НАШЕМ МИРЕ.

Гелий – имя героя.

Содержание примерно соответствует “Алой звезде” – у нас отсутствующей.

Четвертый год страну разрывала на части гражданская война. Сначала была революция, вдохновленная самыми лучшими целями и самыми высокими идеями. Затем брат поднялся на брата, сын – на отца, мирные поля превратились в плацдармы,

по городам прокатился фронт. И никто уже не видел иного выхода, кроме победы, последнего и решительного боя – после которого одна из сторон просто перестанет быть. Пощады никто не просил, да пленных и не брали. Так было – и будет, пока людям одной крови достанет безрассудства убивать друг друга.

И некому стало сеять хлеб – потому что все воевали. И незачем – потому что завтра его могли отнять. Тогда пришел голод. Рабочие падали без сил прямо в цехах у машин, женщины и дети – в бесконечных очередях возле закрытых хлебных магазинов. Голод не щадил никого и не различал фронта и тыла, от него умирали больше, чем от пуль врага. И самые слабые – первыми.

Тогда Вождь революции, Любимый и Родной, призвал к войне с голодом. Наводить порядок взялись железной рукой чрезвычайных комиссий, установив жесткое распределение и твердые цены. Чтобы добыть и доставить хлеб, были посланы особые отряды из преданных революции добровольцев. Хлебородные губернии теперь были ничьей землей, где всякая власть кончалась в десятке верст от железной дороги, там можно было встретить и банды, и дезертиров, и войска врага. Хлебные отряды уходили туда, как в неведомую страну, и везли назад не просто зерно – жизнь для голодающих городов, для рабочих и их семей. Иногда отряды не возвращались – и никто не мог узнать, что с ними стало.

Один такой отряд уже две недели шел по южной степи. Сто и еще два человека – все верные, надежные товарищи, готовые отдать жизнь за народную власть. Старшим в отряде был товарищ Итин – из числа тех железных героев революции, кто начинал с Вождем еще в прежние времена, пройдя огонь и суровую школу революционного подполья, каторги и ссылки. А самым юным из бойцов был Гелий – но это не было его настоящим именем: прибавив себе лишний год, чтобы записали в добровольцы, он заодно взял себе имя героя знаменитого романа Николая Гонгури “Алая Звезда” – о светлом и прекрасном будущем, где все живущие станут свободны и счастливы. Этой весной Гелий ушел из дома в революцию – взяв лишь гитару, что висела сейчас за его плечом вместе с винтовкой, узелок с полотенцем, мылом и сменой белья, карандаши и толстую тетрадь в красной клеенчатой обложке. По вечерам он пел своим товарищам, на привалах у походного костра.

Люди, проснитесь – хватит спать!

Близок уже рассвет

В наши ряды спешите встать –

Чтобы увидеть свет.

Старая жизнь – это тьма.

Голод, нужда и грязь.

Ночь – не закончится сама,

За наше рабство держась.

Хватит – покорности тюрьмы!

За нашу правду – в бой!

Мы – не рабы. Рабы – не мы.

Все – в наш железный строй.

Годы смирения – для святых.

Счастья хотим – сейчас.

Хватит – красивых слов пустых.

Лишь справедливость – указ!

Пусть пропадают семья и дом –

Нам не о том жалеть!

Весь старый мир – обречен на слом,

В нашем пожаре сгореть!

Или победа, или смерть.

Третьего – не дано.

И если многим придется пасть,

Значит – так суждено.

Или ты с нами, или ты – враг.

Сейчас – не время любви!

Нас били так – что стал наш флаг

Цвета пролитой крови!

Пусть нас простят погибшие зря,

Убитые без вины.

Когда повсюду всходит заря –

Жизни одной нет цены.

В крови и муках строит народ

Мир самой светлой мечты.

Ради него – мы рвемся вперед,

Сзади сжигая мосты.

Кто-то упав, не дойдет – и пусть!

Слабые нам не нужны.

Кто с нами вместе, в новую жизнь –

Сильными все быть должны.

Пусть

уйдут все, кто не готов

В светлом будущем жить.

Кто не сумел снять с души оков,

Через себя преступить.

Наш первый шаг – из грязи и тьмы

К миру новых людей.

Чтобы они жили лучше, чем мы,

Лучше и веселей.

Наш первый шаг – к торжеству мечты,

Через истории хлам.

Чтобы потомки, спустя века

Стали завидовать нам.

– Как война кончится, учиться пойдешь – говорил Гелию товарищ Итин – наш будешь, по таланту, народный артист, или поэт.

Еще в походном мешке Гелия, лежала та самая книга, заботливо завернутая в полотенце, но уже затертая и зачитанная до дыр. Про то, как молодой революционер, заснув в тюремном каземате, проснулся вдруг в далеком и прекрасном будущем, где все были друг другу как братья и сестры, давно забыв о голоде, нищете, несправедливости, с тех пор как прогнали эксплуататоров и паразитов. Там были светлые города из стекла и алюминия, электрические заводы и фермы, чудесные ученые лаборатории, быстрые воздушные корабли. Все жили в белых домах в пять этажей, вместо трущоб, занимались творчеством и наукой; люди летали уже к другим звездам и планетам, чтобы поднять там алый флаг объединенного Братства Людей; все тайны природы, и даже само время покорялись уже их разуму и воле. Гелий прочел всю книгу не раз, до самой последней страницы – но при каждой свободной минуте открывал снова, чтобы еще раз оказаться в том чудесном мире хотя бы мечтой.

– Это правда, что Гонгури в тюрьме все написал – спрашивал он – как же ему позволили?

– Он не писал – ответил товарищ Итин – жандармы не давали ему бумаги, и он запоминал все наизусть, шагая по камере из угла в угол двадцать шесть лет. А как революция его освободила, тут же все и записали, и напечатали.

– И очень правильно – сказал оказавшийся рядом боец в матросском бушлате, обмотанном пулеметной лентой – не поймет никак враг, что нам силы дает, как трудно ни было: какая тайна военная у нас есть, что мы не отступаем и не сдаемся никогда! А ответ простой – жили мы в такой тьме, что хуже чем в преисподней, и вдруг свет вдали блеснул, к другой совсем жизни, лучшей и справедливой! И потому любой из нас скорее умрет, чем покорится – зная, что этим свет тот приближает! Как на Шадре-реке те сто героев, что встали у моста против прорвавшейся броневой дивизии, погибли все – но врага не пропустили! Революция прикажет – я в огонь за нее шагну!

Три года назад Любимый и Родной решил вернуться в страну – хотя все знали, что его тотчас же арестуют, а может быть, и сразу убьют. Тогда сто тысяч рабочих старой столицы среди дня бросили свои фабрики и пришли к вокзалу, чтобы спасти Вождя – не сомневаясь, что их встретят там пули и штыки солдат. Но в тот день, первый из Десяти, перевернувших весь старый мир, солдаты сами присоединились к народу – и Вождь, выйдя на вокзальную площадь, вместо пролитой крови увидел счастливые и грозные лица, блеск штыков и алый кумач знамен. Он поднялся на танк, приведенный восставшими вместо трибуны, у белой стены вокзала, вскинул руку к синему августовскому небу – и сказал народу свое великое и правдивое слово.

И нельзя уже было вернуться в цеха и казармы. Будто в затхлой комнате распахнули окно. Старая власть вдруг сразу утратила весь авторитет и даже страх к себе – а полицейские и жандармы прятались, срывая ненавистные всем мундиры. Днем и ночью на улицах горели костры из наскоро разломанных заборов и сараев, а рядом собирались в восторге люди, чтобы говорить, спорить – и брататься навеки, расходясь товарищами. Из трактирных погребов выливали вино в канавы, ради трезвой и честной жизни – и в те дни на улицах пьяными были не люди, а псы. Видя пример столицы и бессилие власти, народное восстание прокатилось по огромной стране, как пожар по степи в засушье – отовсюду к Вождю ехали делегаты, и очень скоро было объявлено о выборах в новую, народную Думу; все сразу заговорили о новых, справедливых законах, которые будут приняты.