Чтение онлайн

Он не показывал виду, но преображенная Инга ему понравилась до невозможности, с первого взгляда. Рост, вес, плечи Инги остались прежними, но фигура стала мягче, воздушнее, приобретя ранее немыслимые для этого тела грациозность и изящество школы классического балета.

Под неулыбчивым взором мэтра Кирилла обнаженная балерина Инга, встала в скромную пятую позицию со скрещенными ногами и грациозно показала строгому экзаменатору, как она умеет перейти в арабеск — намного более откровенную позу классического танца. Затем она опять скромница в четвертой позиции, взмах руками а-котэ, Инга открывает бедра в подготовке, закручивает скоростной искрометный пируэт и с изящной медлительностью

приседает в балетном поклоне. Аплодисменты, маэстро!

Метр Кирилл не смог удержаться от восторженных оваций и несколько раз крикнул: браво! Все же на бис он балерину не вызывал и цветов ей не дарил. Вместо этого он, вынув из наплечной кобуры пистолет Стечкина, протянул его Инге рукояткой вперед.

— Розы в хрустальной вазе на журнальном столике в углу. Огонь без команды. К бою!

Через две минуты вся дюжина обезглавленных цветочков грустно лежали на столе и под столом. А Вирта разразилась бурными и продолжительными аплодисментами:

— Получилось, получилось! А я боялась, что она стрелять не умеет.

— Завтра проверим в деле. Когда ты над ней работала, меня вызывал Хатежин по транковой связи. Приглашает нас поставить заслон у Марфуткиной фермы на удаленном востоке. Говорит, общегородская контрпартизанская операция откладывается, а дикие менты могут за продразверсткой двинуться.

— Вот и чудесно! Мы с Ингой обе оденем зеленые диагоналевые гимнастерки с длинным рукавом, ремни, сапожки и коротенькие юбочки как в кино про Великую отечественную…

— Во-во, только плавочки бязевые или там кевларовые под ваши юбочки подденьте. Не ровен час застудите себе чего-нибудь там. По утрам бывает прохладно…

— Фи, Кирилл! Красивая женщина, если ты хочешь знать, дышит не только грудью.

— Наслышан.

— А посмотреть уже не хочешь?

— На балерину Анастасию Волочкову? Нет, госпожа Вирта Петипа-Баланчин. Концерт по заявкам окончен. Давай, балетмейстерица, облачай свое творение в повседневную форму одежды. Трусы тоже не забудь, подышит причинным местом как-нибудь в другой раз. И с бюстгальтером что-нибудь придумай. Если я не ошибаюсь, старый, по-моему, ей уже малость великоват.

— На два размера, дорогой. Ничего, в моем белье походит. Так-то оно будет лучше. И ей полегче, не надо на себе столько сисек таскать, у меня их поменьше, но и то иногда заносит на поворотах. И ты, мой милый, отныне не будешь на ее вымя пялиться каждый вечер.

— Подсматривала?

— Это ты подсматривал. А я следила, чтобы с любимым мужчиной не случилось ничего плохого.

— У, заботливая моя…

— Вся к вашим услугам, сударь.

Вирта присела в глубоком реверансе, а Кирилл церемонно ей поклонился и отправился к Федору Хатежину делиться живьем новой информацией. Даже сверзащищенной и шифрованной транковой связи Кирилл в общем-то не доверял. Всякое случается во всех частях марлезонского балета.

* * *

Стало быть, менты из компьютерной безопасности не угомонились. Опять я им понадобился, а Инга, паскуда, то бишь бывшая паскуда, по команде мента, стоявшего на стреме, их выпустила. Балерина царскосельская! Прима Волочкова-Кшесинская! Может, ей ДШК за дрыгоножество подарить? Нет, пусть лучше им мой болван пользуется. В его руках пулемет лучше смориться. А Инге мы АК дадим и парочку гранат. Только, чтоб носила их, где положено: акушер-взрывотехник — специальность редкая. Но боец она славный, и к Евграфу ее теперь можно запросто запустить в разведку, если старый насисьник ватой набить. С новыми грудками ей никто не поверит — скажут подменили. Вирта это, конечно, зря устроила, дурында ревнивая. Но она молодец, шпионку Евграфову лихо вычислила. Евграф

и компьютерные менты — странное сочетание, и всех мои файлы интересуют. Семеницкий-младшенький туда же лезет. Весьма любопытственно: меня боятся и считают, что за мной стоят наша мэрия и столичная гебуха. Вирта — суперагент! Придумают же! Был я прикрытием у одного гебиста-эмиссара, ныне, значит, мной эмиссарша из столицы Вирта вертит-крутит. И все вокруг крутые по плешку. Деструкторы хитрые, что компьютеры вырубают, надо полагать, не только у гебистов, но и у ментов. Технологии, твою мать. У всех ресурсы, люди, а у меня фига на постном масле. Бойцы нужны, хотя бы с пяток. У Хатежина надо просить.

Тем не менее Федор Хатежин к идее свершить возмездие и обречь мечам и пожарам пионерлагерь "Лесная сказка" отнесся крайне отрицательно:

— Дербан, тебе что моча в голову стукнула? Фингал что ли под глазом, потому как горшок тоже мимо не пролетел? У Евграфа там поболе двух взводов гвардейцев будет и крахмальный завод в пяти километрах, там еще взвод охраны.

— А если у Белого, что нынче наследник Ижмы-старьевщика, людей попросить?

— Белый, скорее, красным еврографьям поможет, чем мне. Он до сих пор от радости поет и скачет, что на первой руке сидит и секонд-хэнд наследственный никто не отнимает и отнимать не собирается.

— А Евграф у тебя авторынок?

— Слабо ему. Если во второй раз полезет, по дороге возьмем. Он сейчас в зоне особого внимания. Люди его тоже.

— Не все, генерал, и не во всякий час и не во всяком месте. Банду мотоциклетную помнишь? Так вот, в воскресенье они еще раз в наших краях появятся сотоварищи. Твоим патрульным на авторынке мстить будут, а Евграф им стволов обещал подкинуть. Выезжать станут из города по одному, по два, на север, скучкуются после, на западе, примерно в районе между шпалопропиточным и мясокомбинатом.

— Вот оно как! Сведения верные?

— Вернее не бывает.

— Откуда дровишки?

— Из лесу вестимо. Хороший человечек у меня теперь имеется.

— Кто он, само собой, не скажешь.

— Я вас познакомлю, когда людей на Евграфа дашь.

— Ну, если только кого из дружинников, кто добровольно. Или вон сына полка Ваську Буздыкина. Горит желанием с тобой поговорить, барбос. Два дня своего сержанта упрашивал, чтобы позвонить разрешил.

— Понятно, Ванька Жуков, письмо на деревню дедушке Константин-Макарычу. Милый дедушка, забери ты меня отсюда Христа ради…

— Не совсем, этот покруче будет. Сегодня с утра БТР угнал, к тебе в Царское намылился. Но за КПП не выехал. У меня с этим строго. Сейчас на губе сидит.

— Сколько сидеть салажонку?

— Трое суток.

— Свидания разрешены?

— На гауптвахте не положено. Но в виде исключения, потому как он твой крестник, сходи проведай арестанта. Можешь его и насовсем забрать, если завтра Марфуткину ферму прикроешь.

— Не вопрос, прикрою. Я же тебе сразу обещал. С рассвета и до заката я в твоем распоряжении. А Ваську-то я, пожалуй, возьму. Он мне в блокгаузе пригодиться. Работы и службы там хватает.

— Тогда милости прошу в сад, перекусим, чем Бог послал. Наталья уже нас поди заждалась. А потом пойдем твоего Ваську условно-досрочно освобождать.

Федор Хатежин был не совсем прав насчет строгости, порядка и дисциплины в своем гарнизоне. Васька Буздыкин на гауптвахте не сидел, а в одиночку занимался на плацу строевой подготовкой под присмотром здоровенного сержанта. Хатежин освободил сержанта от педагогической повинности, отнял у Васьки карабин Симонова без магазина, а сразу приунывшего юного бойца-спасателя отправил в казарму за сидором с пожитками. На выход с вещами.