Чтение онлайн

— Он не опускал другие расы до уровня космических стихий. Он просто хотел, чтобы люди не превратились в цивилизацию звездных войн.

— Ну, этот аспект у него и впрямь хорош, — неожиданно согласилась Майя. — Я тоже считаю, что нельзя прославлять жертв сражений, забывая о жертвах освоения. Но у него вся этика строится вокруг людей.

— Неа, — сказала я, обеими руками беря чашку. Хорошо. Тепло, уютно, срач вон какой развели замечательный, и не надо забивать мозги кучей забот. Можно болтать, доставать Майю и наслаждаться.

— Что — «неа»? — буркнула Ибуки.

— Он

считает космос полиэтическим. То есть, для баронианцев мы и сцинтиане — факторы среды, так же как и для нас…

— Да я поняла это, — оборвала меня Ибуки. — Только как он объясняет, почему люди при попытках контакта с обитателями Безумия сходят с ума?

— Потому что цивилизация Безумия — психодеструктивный фактор для нас, — хладнокровно сообщила я. — А для сцинтиан — нет.

Ибуки надулась. Я сейчас сообщила ей самоочевидную вещь, которая с точки зрения любого ннувианца является по-детски элементарной. Для нее это диалог из серии «Мама, почему звездытакие яркие? — Потому что они излучают свет». Ей подавай рассуждения о термоядерных реакциях, о главной последовательности и спектральном классе, хотя за всеми физическими умствованиями один черт будет скрываться простой ответ.

Звезды просто светятся, и ребенку этого достаточно.

— А ты какая-то странная, — сказала Майя.

— А?

Я опомнилась и посмотрела нее. Ибуки с интересом меня разглядывала — с интересом и улыбкой.

— Говорю, ты странная. Споришь по пустякам, ехидничаешь. Может, тебе в качестве терапии надо иногда убивать Синдзи?

— Да ну пошла ты, а?!

— Шучу-шучу, — ухмыльнулась Майя, порозовела и изобразила защиту ладонями. — Но такая ты мне нравишься больше.

— Не смей коситься на мою задницу, — сказала я, допивая кофесинт. — Мне парни больше нравятся.

— Я уже поняла, — рассмеялась Майя. — Да, слушай, а чего это ты с утра уже пьянствовала?

— Да так, — уклончиво сообщила я.

— Праздновали или смелости набирались?

Я смотрела на эту лукавую мордашку и с трудом сдерживалась от ответной улыбки. Не скалиться, не скалиться, не скалиться! Нечего тут, я и сама еще толком не насладилась новой жизнью. Да, я жадная, не хочу делиться, но у меня слишком мало хорошего было в последнее время, чтобы носиться со своим сокровищем на вытянутых руках.

Я его просто погрею и побаюкаю.

— Да что это за пьянка была? — отмахнулась я. — Так, кафтиана бутылку раздавили на двоих.

— Кафтиа-ана? — протянула Ибуки с плотоядной ухмылкой. — Нашему капитану нужна девочка Аска, а не инквизитор Аска?

— Не поняла. Это что сейчас было?

— Кафтиан, — академическим тоном начала Майя. — Темное галинезийское пиво, продукт брожения «А»-ячменя, полусинтетическая технология… Ля-ля-ля, не помню, как там. Особенности влияния на организм: снижение критического восприятия и внимания. Законами некоторых планет даже запрещен по этой причине.

Я нахмурилась. В принципе я всегда хорошо сопротивлялась действию спиртного — ну, мне так казалось, во всяком случае. Но снижения критического восприятия,

о котором я, кстати, благополучно забыла… В груди что-то противно заскреблось, когда я выстроила цепочку из изнаночного освещения и празднования до радостной новости, а не после.

— Эй, ты куда? — услышала я за спиной.

«Похмеляться, Ибуки. Похмеляться».

Я налегла спиной на дверь каюты и два раза глубоко вдохнула.

— «Сегоки».

— Да, Аска.

Пауза. Я не хочу ни о чем разговаривать с этой тварью. Не хочу — но придется.

— «Сегоки», ты проводила прямое изучение моей памяти или личности?

— Сожалею, Аска. Я не могу предоставить эту информацию.

И я тебя ненавижу, сука. К сожалению, это еще ничего не значит.

— Сегодня около девяти было произведено изучение файлов ядра виртуального интеллекта, — сказала я. — Информацию по просмотренным файлам.

— Это закрытые файлы, Аска, — отозвался ВИ. — К сожалению, я не могу…

— Помолчи. Мне нужна информация по папке… — я зажмурилась и начала выдавать цифры вперемешку с буквами. Каждый символ в моей памяти словно бы кто-то подсвечивал целеуказателем. Это была моя папка, в которой хранился ключ к моим кошмарам. Даже не будь я инквизитором, я все равно бы запомнила все до последнего знака — с одного взгляда.

— Запрос принят, Аска. Какого рода данные нужны?

Я облизнула губы:

— Свойства.

— Класс: виртуальная папка, — сообщил виртуальный интеллект. — Тип: зеркало. Отзеркаленный объект: информация закрыта. Создана сегодня в семь шестнадцать. Внимание! Некоторые данные по свойствам файлов искажены. Прямое использование капитанских полномочий. Внесены изменения в такие категории: время создания, время…

Голос затухал у меня в голове. По-прежнему там было пусто, одиноко, и по-прежнему там стояла маленькая девочка, которая на несколько часов потеряла веру в свой личный ад.

Я улыбнулась и села на пол.

«Спасибо, обормот. Ты хотя бы попытался».

Я открыла глаза и приложила руку ко лбу: горячо. Тело, которому запретили смотреть сны, чувствовало и вело себя на манер побитого волосатика: ныло, поскуливало, и от этих ощущений на глаза наворачивались слезы беспомощной жалости.

«Жалости к себе. Прекрати сейчас же».

Встать, дошлепать до душевой кабинки и оторваться там всласть — это предел моих мечтаний. Это, черт, побери, мой предел. Я смотрела прямо в бьющие мне в глаза струи и пыталась не думать о том, как здорово все было раньше. Как хорошо было становиться под ионизированную воду после славного штурма, как клево было смывать с себя пот после напряженной погони за очередным нарушителем. Как приятно было торчать в горячем облаке пара, когда твой парень уже ушел, а ты осталась — довольная, почти добрая и слегка сонная.