Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

– Так и было?

– Почти, – беззастенчиво врал Оломедас. – Правда, несколько особо экзальтированных почитателей монарха упало от переизбытка чувств. Обморок.

– А юшка, стало быть, из носа пошла? – Иван, усмехаясь, кивнул на кровавые разводы на стенах, потом задрал голову. – И, разумеется, потолок заляпали совершенно случайно?

– Даже не знаю, как получилось. – Диего, дурачась, пожал плечами. – Зато, наоборот, точно знаю, что не получилось. В парк мои оболтусы все-таки опоздали. Даже представить боюсь, что случилось бы, не окажись ты расторопнее всех. Узнал тех четверых?

Иван посерьезнел и сощурил глаза.

– Принцы, – только и шепнул одними губами.

Впрочем, Оломедас понял его превосходно.

– Гастон, Фридрих, Александр и Юлий, – понимающе кивнул шеф охранки. – Василий жаждет набросить на каждого пеньковый галстук. Но я не уверен, что удастся доказать их причастность к попытке переворота. Слишком хитрые лисы.

– А обломок, разумеется, не свидетель, – усмехнулся Иван. – По определению. Да я и не хочу. Малыш Ромас в безопасности, а на остальное – плевать. Хоть прорви тут у вас канализационные

трубы, все разом.

– Когда ты их с Паломой отправляешь?

– Вернусь домой и сразу отправлю. Пусть успокоятся. А между прочим…

Иван, усмехаясь, прервался и исподлобья взглянул на шефа охранки.

– Чего замер? Ну? продолжай.

– Не далее как час назад я имел беседу с их превосходительством придворным прорицателем Илли.

– Он останется жить? – полушутя вопросил Диего.

– О, да! Жив, здоров и предельно доволен жизнью. Кстати, их пьяное превосходительство клятвенно побожились, что пророчество о маленьком Ромасе – истинная правда. От первого слова до последнего. А я склонен людям верить!

– Так вот откуда у придворного прорицателя свежий синяк, взгляд затравленной лисицы и кристальная трезвость во взгляде! – понимающе прошептал Оломедас и едва не расхохотался. – Вера в людей порой творит чудеса.

* * *

Палома и Анатолий стояли у портала в квартире Ивана и смущенно прощались с хозяином. Пятерка агентов охранки находилась при спасенных неотлучно.

– Куда подашься там ?

– Не знаю. – Палома пожирала Ивана глазами, а малыш все порывался освободиться от объятий матери и влезть в чудной аппарат. – Станем путешествовать. Пусть растет спокойно. А когда вырастет…

– Там и поговорим, – продолжил Иван. – Глядишь, и впрямь повезет с мальчишкой Перасу.

– Ты ничего не хочешь спросить? – Палома ждала от имяхранителя одного единственного вопроса. Того, что мог бы перевернуть ее… да что ее – несколько жизней!

– Боюсь, – усмехнулся Иван и повторил для пущей значимости: – Боюсь.

– Раньше ты ничего не боялся, – прошептала Пальма. – И никого. А уж наглости в тебе было… Мог закадрить любую девушку, даже Ро…

– Тут, на Перасе, малыш в опасности, – перебил ее Иван, пряча глаза. – Нельзя вам оставаться. Пусть пройдет время, а там поглядим.

Палома сердито дернула плечом и, ухватив Анатолия за руку, шагнула в раскрытую дверь лифта. Иван передал ей дорожные сумки. Закусив губу, бросил прощальный взгляд на женщину и ребенка. И решительно захлопнул дверь. Все.

Все.

Потом имяхранитель проводил агентов охранки (подчиненные Оломедаса попрощались с ним весьма сочувственно, как простые люди, а не как официальные лица), подтащил стул к открытому окну и, оседлав деревянного скакуна, забросил ноги на подоконник.

Врывающиеся в комнату порывы ветра несли с собой шум города. Мальчишки под самым окном играли в пристенок. Сердито и басовито урча, по улице протарахтел автомобиль. Разносчики газет бойко предлагали вечерний номер «Горожанина».

– Кхе, кхе, – кто-то сипло прокашлялся за спиной. – Прошу простить, но дверь была открыта.

– Что-то случилось? – не вставая со стула, Иван обернулся. – Дражайший Якко Волт! Мне кажется, вы чем-то взволнованы. С нас взыскали огромную недоимку? Вы не обидитесь, если я не буду вставать? Устал неимоверно!

– Что вы, что вы! Конечно, сидите! – финконсульт довольно потер руки. – У меня очень хорошие новости! Знаете ли вы, что подушный налог теперь можете платить вполовину меньше, чем прежде? Вполовину меньше! Я покопался в налоговом уложении и обнаружил крохотную лазейку, куда мы смогли нырнуть. Очень интересное положение! Оно касается авторского права. По закону вы способствовали творческой деятельности полноименных, которых спасли от зубов горгов. И таким образом являетесь соавтором-компаньоном в тех делах, которым они посвятили себя после спасения! Я подал соответствующий запрос в коллегию юстиции – вот ответ! Вы признаны соавтором полноименных, бывавших под вашей охраной! Поздравляю! Вы фактически полноименный, при отсутствии Имени! Феноменально!

Иван устало кивнул:

– «…И каждый день мне снова внове, готов узнать – не узнаю, и все старо, и голос крови низводит оторопь мою». 

ДЕЛЬТА 

…На расстоянии шестнадцати морских миль Столбовой-и-Звездный опоясывает кольцо Сорока Четырех островов (называемых также «землями»), похожих один на другой, точно бобовые зерна из одного стручка. Сорок четыре гладеньких бобовых зерна, обращенных вогнутой стороной к Столбовому-и-Звездному, площадью со средний европейский город каждое. Среди них найдется пяток Рудничных, пара Механических и пара Кузнечных. Имеются Мануфактурный старинный, Мануфактурный новый и Земля Тонких Шелков. Стеклодувный. Фарфоровый. Неполный десяток Многоукладных островов, именуемых предельно невзыскательно: М-1, М-2 и далее до девятого. Большинство же остальных островов занято под сельскохозяйственные посевы и выпасы для скота. Это – Житные Земли. Населяют их, соответственно, земледельцы и животноводы. Нивы там тучны и изобильны, тучен скот, тучны пастыри, тучны хлебопашцы, виноградари, птицеводы, их собаки. Тучны кошки. Даже крысы и мыши толсты и неповоротливы. Подчас кажется, что и сама тамошняя жизнь не идет, а лениво топчется на месте, подумывая: ах, сколько можно суетиться, не пора ли, наконец, прилечь? Впрочем, то же самое (с разной степенью приближения) можно сказать и о прочих упомянутых нами островах.

Однако есть среди сорока четырех бобов-близнецов несколько мест, совершенно лишенных подобного элегического течения бытия.

В первую очередь, бесспорно, заслуживает упоминания мрачный Погребальный, представляющий собой один грандиозный крематорий. Стоит выдолбить в его горячем базальтовом

теле яму глубиною чуть больше человеческого роста, как каменное крошево на дне ямы зашуршит и посыплется вниз, будто в воронку. Будто в песчаную ловушку муравьиного льва. И если вы не поспешите отшатнуться, то услышите жуткий гул, в лицо вам пахнет нестерпимым жаром, вырвутся языки пламени. Вы успеете заметить глубокий колодец с гладкими стенками и величественное течение кроваво отсвечивающей лавы на его дне, после чего боль на обожженной коже волей-неволей заставит вас убраться подальше. Подобных ям (все они строго сочтены Коллегией кремации и оборудованы надежными опечатываемыми заслонками из металла с асбестовой подложкой) на Погребальном множество. Человеческий ли, звериный ли труп (как вариант – живой ченловек) сгорает в таком горне дотла за считанные мгновения. Не остается и пепла.

Усопших привозят на остров спустя сутки после остановки сердца на багровых и черных барках с багровой и черной парусной оснасткой. Барки увенчаны черно-белыми вымпелами – длинными-длинными. Когда они полощутся по ветру и резко хлопают тонкими концами-бичами, дыхание перехватывает от скорби по тем, чей путь, как бы ни был долог, увы, завершился. Разумеется, не все умершие прибывают на Погребальный под траурными парусами и под канонаду салютующих вымпелов. Многие отправляются в последний путь на весельных лодках перевозчиков-харонов, отмеченных только черно-бело-красным флажком на корме. Бывает, останки транспортируются «труповозкой» – пропахшей разложением грязной посудиной, где сам экипаж давно уже напоминает внешностью постоянных «пассажиров». А иных покойников, упакованных в плотную бурую дерюгу с желтой полосой на боку, доставляют ночами скоро и тайно на моторных катерах люди, чьи лица скрыты зеркальными масками. Это прискорбные гонцы Коллегии общественного здоровья. Случается, внутри дерюжного свертка различимо шевеление. Но погодите вздрагивать в ужасе. Здесь, на Перасе, далеко не всё, выглядящее живым, таковым является, но порой чем-то, жизни откровенно враждебным.

На память родственникам умершего, если таковые существуют, погребмейстер выдает тонкую пластину оплавленного камня с выбитым на полированной грани именем, датами рождения и смерти. Никаких надгробий. Ни для кого. Вне зависимости от способа прибытия на остров, способ захоронения тел неизменен и одинаков для всех: колодец в базальте, подземное пламя. В одном и том же горниле могут последовательно обратиться в дым родовитый эвпатрид, испустивший дух в канаве колон и самоубийца-обломок. Ибо Погребальный – единственное место внутри Пределов, где реально кончаются все различия… Следует заметить, так было отнюдь не всегда. Однако после сравнительно недавней пандемии У-некротии, когда тысячи мертвецов-упырей полезли из земли в поисках живой плоти, прочие способы погребения строжайше запрещены чрезвычайным указом Императора Перасского Василия XVIII.

Следующим претендентом на звание беспокойной земли выступает Химерия. Девственные леса этого острова (крупнейшего из сорока четырех и стоящего несколько наособицу) заполнены жуткими тварями всех размеров и различных степеней разумности. Существа непрерывно пожирают один другого, а случится встретить человека – не побрезгуют и им. Строгой научной классификацией чудовищ никто никогда не занимался, и общим чохом их нарекли химероидами. Остров считается запретной территорией, а, следовательно, влечет к себе всяческих искателей приключений, охотников и просто идиотов. Возвращается с Химерии только каждый четвертый из испытателей удачи. Впоследствии еще половина умирает от ран и неопределимых (к счастью, всегда незаразных) болезней. Выжившие авантюристы могут хвалиться великолепными шрамами и экзотическими трофеями вроде чучел или черепов химероидов. Впрочем, за большинство таких трофеев можно очень просто угодить прямиком на другой остров. На крайне безрадостный остров Сибирь-Каторга. Химероиды строго охраняются законом, поэтому трофеями не кичатся. Для похвальбы остаются шрамы. Не так уж мало для идиота.

Кроме Сибири-Каторги существует земля не менее, а возможно, и более печальная: остров Покоя и Призрения – обитель калек и уродов, изгоняемых перасским обществом из своей здоровой среды поистине беспощадно. И если отсутствие у периона, например, пальца (двух, трех) еще кое-как терпится, то отсутствие всей кисти – никогда…

(М. Маклай, М. Поло. «Стоя у границ безграничного») 

ПЯТНА НА СОЛНЦЕ

Я люблю тебя, дьявол, я люблю тебя, бог,

Одному – мои стоны, и другому – мой вздох…

Константин Бальмонт
Меланхолия + оптимизм

…Ну, хорошо, предположим, что я на самом деле дура. Даже непроходимая дура, как об этом твердят соседи, но зачем кричать об этом на каждом углу? Впрочем, плевать! Я достаточно высока, чтобы смотреть на разносчиков нелепых сплетен сверху вниз. Еще и глаза сделаю блюдцами – такой неописуемой синевы они не увидят нигде, кроме как в небе, и вот тогда мы посмотрим, кто дура, а кто – просто непроходимый завистник.

Жизнь не удалась. Увы! Мало того, что я высока и по здешним меркам уродливо синеглаза, так в добавление ко всем «грехам» еще и не замужем, и это в свои-то тридцать! С такой-то статью! По прошествии мало-мальски разумного времени, необходимого для раздумий, вердикт соседей последовал незамедлительно – стервь! Определенно, стервь, замуж которую не берут из-за врожденного сволочизма и неуживчивости характера! Особо могу отметить супругу бакалейщика со второго этажа, ядовитую половину торговца пшеницей с третьего этажа и жену начальника какого-то отдела из префектуры. Это прелестное трио отточило орудие пыток (читай – языки) до крайнего предела совершенства. А что прикажете оттачивать мне? Меч? И рада бы, да невозможно. Вот и точу карандаш, а страдает в результате всего бумага, которая, как говорят, выдержит все.

Поделиться:
Популярные книги

История русской революции. Том 1. Февральская революция

Троцкий Лев Давидович
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
История русской революции. Том 1. Февральская революция

Повседневная жизнь колдунов и знахарей в России XVIII-XIX веков

Будур Наталия Валентиновна
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
5.00
рейтинг книги
Повседневная жизнь колдунов и знахарей в России XVIII-XIX веков

Фантастические рассказы из журнала «Вокруг света»

Михеев Михаил Петрович
Фантастика:
научная фантастика
5.00
рейтинг книги
Фантастические рассказы из журнала «Вокруг света»

Князь Андер Арес 4

Грехов Тимофей
4. Андер Арес
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
боевая фантастика
попаданцы
5.25
рейтинг книги
Князь Андер Арес 4

Harry Potter and the Deathly Hallows

Роулинг Джоан Кэтлин
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Harry Potter and the Deathly Hallows

Жена со скидкой, или Случайный брак

Ардова Алиса
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
8.15
рейтинг книги
Жена со скидкой, или Случайный брак

Третий. Том 4

INDIGO
Вселенная EVE Online
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Третий. Том 4

Охотник на демонов

Шелег Дмитрий Витальевич
2. Живой лёд
Фантастика:
боевая фантастика
5.83
рейтинг книги
Охотник на демонов

Ваше Сиятельство

Моури Эрли
1. Ваше Сиятельство
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.25
рейтинг книги
Ваше Сиятельство

Страдания юного Вертера. Фауст

фон Гёте Иоганн Вольфганг
1. Библиотека всемирной литературы
5.00
рейтинг книги
Страдания юного Вертера. Фауст

Опыты (Том 3)

Монтень Мишель
Научно-образовательная:
философия
6.25
рейтинг книги
Опыты (Том 3)

Легенды Львова. Том 2

Винничук Юрий Павлович
Научно-образовательная:
история
6.00
рейтинг книги
Легенды Львова. Том 2

Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова

Осипов Алексей Ильич
Религия и эзотерика:
религия
5.00
рейтинг книги
Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова

Открывая организации будущего

Лалу Фредерик
Деловая литература:
о бизнесе популярно
деловая литература
корпоративная культура
5.00
рейтинг книги
Открывая организации будущего