Чтение онлайн

Примерно через полчаса Марк удовлетворенно хмыкнул, разомкнул контакты, сложил линзу и бережно убрал в небольшой металлический чемодан, выстеленный стеганым плюшем.

– Лифт готов к работе. – Инженер любовно хлопнул шкаф по стенке. – Все настройки я выполнил согласно заказу. Осталось только персонифицировать разрешение на доступ. После чего вы станете единственным человеком, способным его запустить.

– Единственным? Не чересчур ли это расточительно?

– Нет. Мы должны избегать любых недоразумений. А так надежно. Один владелец, один ответственный в случае чего. – Он усмехнулся. – Давайте займемся персонификацией.

– Что нужно делать? – встрепенулся Иван.

– Секундочку. – Марк щелкнул

клавишей на боку лифта, и тот начал медленно усыхать, содрогаясь и темнея. Наконец на его месте осталась вертикальная густо-черная плита. Как будто твердая, с четкими гранями и плоскостями, она казалась в то же время состоящей из тягучей жидкости, которая лениво колыхалась и перетекала в границах, очерченных всесильным магом-геометром.

– Приложите ладонь, где вам удобнее, нажмите посильней, и дело сделано. Не бойтесь! – Инженер ободряюще улыбнулся, видя замешательство Ивана. – Вы даже ничего не почувствуете.

Иван приблизился, прикоснулся к поверхности плиты. Та была теплой, как камень, нагретый солнцем. Он осторожно нажал. Нажал сильнее. Рука медленно тонула, но имяхранитель действительно ничего не ощущал, кроме некоторого сопро–тивления вязкой «жидкости». Затем ладонь уперлась в твердую колючую поверхность.

– Достаточно, – кивнул Марк, – руку можете отнять.

Иван с усилием вытянул руку обратно. На коже не осталось никаких следов.

Плита между тем прекратила волшебную псевдожизнь и остекленела, сохранив на фасаде растопыренный пятипалый отпечаток.

– Когда понадобится заказанный человек оттуда, – инженер махнул рукой в неопределенном направлении, – приложите ладонь к отпечатку. Только и всего.

– И как скоро он прибудет?

– Да практически мгновенно. В считанные минуты.

– Позвольте, он что же, отныне будет обязан сидеть и ждать моего вызова постоянно? – изу–мился Иван.

– А хоть бы и так… заплатили-то ему более чем щедро, – нарочито безразличным тоном сказал Марк. – Ну, а, в общем, нет, конечно. Сидеть и ждать ему не придется. Просто за нас – искривление временных пото–ков, несоосность пространственных координат внутри Пределов и снаружи… И еще целая куча прочих условий. В общем, владейте, не комплексуя.

– Исчерпывающее объяснение, – вполголоса усмехнулся Иван.

Марку его усмешка почему-то не понравилась. Возможно, он был из этих – «молодых либералов». Борцов за равные права для всех и каждого, включая обломков и безымянных. Потому, наверное, и разговаривал с Иваном, как с человеком, а не бывшим. Вот и сейчас, не подумав отмахнуться, он принялся прохаживаться перед имяхранителем, вновь опустившимся в кресло, и терпеливо втолковывать, что подразумевал под несоосностью пространств, искривлением временных пото–ков и прочими условиями.

– Возьмем поезд, – предложил он. – Пусть это будет, к примеру, кольцевой экспресс. Ехать, пусть даже умозрительно, лучше с комфортом, согласны?

Иван кивнул. Против комфорта он не возражал.

– Представьте, что вы садитесь в кольцевой здесь, в Гелиополисе, и катите по маршруту, наслаждаясь великолепной мадерой, изумительным чаем и приятными беседами с достойными попутчиками и очаровательными попутчицами. При этом вы, разумеется, совершенно не заботитесь о выполнении расписания, целиком доверяя диспетчеру пути и машинисту. А они ваше доверие оправдывают. Поэтому, прибыв, секунда в секунду, предположим, в Лариссу, вы спокойно выходите на перрон, где и встречаете своего друга, с которым о встрече этой договорились заблаговременно. Положим, за неделю до отправления экспресса. Письмом или по телефону. Он, надо полагать, тоже всю эту неделю не торчал на вокзале, а подошел перед прибытием поезда. Встретившись, вы вовсе не удивляетесь тому, что он тут как тут, а прогуливаетесь, обсуждаете погоду, падение

нравов у современной молодежи и другие злободневные темы. После чего расстаетесь, уговорившись встретиться опять, тогда-то и тогда-то. Вас ждет Пантеония – или куда вы там направляетесь? – а его хм… скажем, дама сердца и прогулка с ней на лодочке…

– Я бы не возражал поменяться с ним местами, – задумчиво сообщил Иван.

– Как и любой другой, – мимолетно улыбнулся Марк. – В работе лифта «Гея – Перас» (недопустимое в приличном обществе слово «Гея» он выговорил запросто) принцип тот же. Эффект «уговора, сделанного заранее», достигается за счет различного течения времени. «Встреча на перроне» является следствием взаимодействия систем пространственных координат, подвижных одна по отношению к другой. «Диспетчер пути» – ваш покорный слуга, «машинист» – микродаймон лифта. Сам лифт – это «вагон». Теперь понятно? – инженер бросил на Ивана испытующий взгляд.

Тот пожал плечами:

– Более-менее.

– То есть не все?

– Боюсь, я слишком неотесан, чтоб постичь все изящество этой теории.

– Простите великодушно, – Марк, поняв, что его болтовня утомила собеседника, торопливо засобирался. – Если позволите, я пойду. Вот инструкция по пользованию лифтом.

Он протянул трубчатый футляр со стандартным компакт-свитком для линзы. И ушел, насвистывая, оставив озадаченного Ивана наедине с черной плитой.

Доктор Карл Густав, едва прибыв, развил неистовую деятельность. Он обрушил на Ивана ворох тестов, анализов и медикамен–тов. Мял его тело пальцами и выстукивал молоточком. Заглядывал в рот и лез в душу. Показывал нелепые картинки-кляксы, требуя видеть в них что-либо осмысленное. Заставлял читать детские стишки и скороговорки, а также признаваться, любил ли Иван маленьким мальчиком играть со сверстницами «в лекаря», подглядывал ли за купающимися родителями и мочился ли в постель. Обломок и рад был ответить, но его прошлое смыло, будто прибрежное селение ураганом. Доктор вновь и вновь распинал Ивана на алтаре врачебного любопытства и тщательно препарировал с помощью самых жутких вопросов. Избегал он лишь одного. А именно – прямой встречи взглядов. Видимо, опасался заразиться безумием.

Медикаменты Ивану неожиданно помогли, после чего имяхранитель свято уверовал в их всемогущество. Зато настойчивые попытки доктора ввести его в гипнотический сон отвергал решительно. Пусть там, по сло–вам доктора, с высокой вероятностью ждало исцеление, но Иван вдруг стал бояться пробуждения после гипноза.

Почему он выбрал именно эту профессию, потеряв Имя? Откуда у него взялись весьма специфические навыки не слишком миролюбивого свойства? Не был ли он прежде гением умерщвления? Разбоя? И стоит ли, в таком случае, возвращать прошлое, такое желанное еще недавно и такое пугающее своим вероятным воскрешением сейчас?

Кто может решить, имеет ли он на это право?

Что-то тяжелое за окном громыхало и лязгало металлически, и доктор долго смотрел на это нечто, смоля сигарету за сигаретой. Доктор был молод, моложе Ивана, брит наголо – до лакового блеска, но при том щеголял аккуратной бородкой-эспаньолкой. Эспаньолка, темно-русая, с рыжеватыми вкраплениями, словно штрихом мела делилась посередине обесцвеченной прядью. Это выглядело смешно, и потому казалось Ивану совершенно ненужным. Столь же ненужным казалось докторское пенсне с простыми стеклами, но в золотой оправе, которое Карл Густав поминутно снимал. Для того только, чтобы с каким-то необыкновенным ожесточением потереть пальцами уставшую переносицу. После чего пенсне неизменно возвращалось на прежнее место. «Ребячество», – думал Иван. Тем не менее, вне Пределов доктор считался очень недурным специалистом.