Чтение онлайн

— Вы собираетесь расплавить мою лампу?

Я целый оборот над ней работал и истратил почти все деньги на закупку материалов. Я рассчитывал получить приличную прибыль, когда Килвин ее продаст, но сейчас…

Лицо Килвина было непреклонным.

— Мы все несем ответственность за репутацию Университета, э'лир Квоут. Подобная вещь в дурных руках плохо отразится на всех нас.

Я пытался придумать способ убедить его, но он махнул рукой, выгоняя меня за дверь.

— Иди расскажи Манету свои хорошие новости.

В

унынии я пошел в мастерскую и был встречен звуками сотни рук, занятых резкой дерева, откалыванием камня и обстукиванием металла. Воздух был спертый, с запахом травильных кислот, раскаленного железа и пота. В углу я приметил Манета, он загружал черепицу в печь для обжига. Я подождал, пока он закроет дверцу и вытрет пот со лба рукавом Рубахи.

— Как успехи? — спросил он, — Ты прошел или я еще четверть буду водить тебя за ручку?

— Прошел, — отмахнулся я. — Ты был прав насчет изменения конструкции. Ему не понравилось.

— Говорил же я тебе, — сказал Манет без особого самодовольства. — Не мешает помнить, что я здесь дольше десяти студентов. Если я говорю, что магистры по сути консервативны, я не просто болтаю. Я-то знаю. — Манет лениво почесал косматую седую бороду, наблюдая, как волны жара расходятся от кирпичной печи. — Есть идеи, чем теперь заняться, раз уж ты вольная пташка?

— Я подумывал сделать партию излучателей для синих ламп, — сказал я.

— Деньги хорошие, — неторопливо заметил Манет. — Но рискованно.

— Ты же знаешь, я осторожен, — заверил я его.

— Риск есть риск, — возразил Манет. — Я учил парня — лет так десять назад. Как же его звали?.. — Он постучал себя по голове, потом пожал плечами. — Он пролил чуть-чуть. — Манет резко стиснул пальцы. — Но этого было достаточно. Страшно обжегся и потерял пару пальцев. Артефактор из него после этого стал никакой.

Я посмотрел через мастерскую на покрытого шрамами Каммара, лысого и без глаза.

— Намек понял.

Я тревожно сжал руки, взглянув на полированную металлическую канистру. После демонстрации Килвина люди обычно денек-другой нервничали вблизи от нее, но потом она становилась не больше чем предметом обстановки. По правде говоря, для беспечных в артной существовало еще десять тысяч способов умереть. Костедеготь был всего лишь самым новым и волнующим способом самоубийства.

Я решил сменить тему:

— Можно тебя спросить?

— Валяй, — сказал он, поглядывая на соседнюю печь, — Ну, чего? Говори.

Я поднял глаза к потолку.

— Можешь ли ты сказать, что знаешь Университет лучше других?

Он кивнул:

— Лучше многих живых. Все грязные секретишки.

Я немного понизил голос:

— А если бы ты захотел, то бы смог проникнуть в архивы так, чтобы никто не знал?

Глаза Манета сузились.

— Мог бы, — сказал он, — но не стал бы.

Я начал что-то говорить, но он оборвал меня более чем раздраженно:

—

Слушай, мой мальчик, мы уже говорили об этом раньше. Просто потерпи. Тебе надо дать Лоррену больше времени, чтобы остыть. Прошло всего около четверти…

— Полгода прошло!

Манет покачал головой.

— Это только тебе кажется долгим, потому что ты молод. Поверь мне, в голове Лоррена все еще свежо. Просто проведи четверть-другую, поражая Килвина, а потом попроси его походатайствовать за тебя. Поверь мне, это сработает.

Я нацепил самую жалостную гримасу:

— Ты бы мог просто…

Он непреклонно помотал головой:

— Нет. Нет. Нет. Я не покажу тебе. И не расскажу. И карту не нарисую. — Манет немного смягчился и положил руку мне на плечо, пытаясь загладить резкость своего отказа. — Тейлу болезный, к чему такая спешка? Ты совсем юн. У тебя есть все время мира. — Он наставил на меня палец. — Но если тебя исключат, то это навсегда. А именно это и случится, если тебя поймают в архивах.

Я удрученно поник плечами.

— Наверное, ты прав.

— Что да, то да: я прав, — сказал Манет, снова поворачиваясь к печи. — Теперь беги, а то я с тобой язву заработаю.

Я ушел, изо всех сил размышляя о совете Манета и о том, на что он намекнул в нашем разговоре. В общем-то, я знал, что его совет хорош. Если я буду примерно себя вести четверть-другую, то получу доступ в архивы — простой и безопасный путь к тому, чего я так жажду.

К сожалению, я не мог себе позволить терпение. Я болезненно остро понимал, что каждая четверть может стать последней для меня, если я не смогу придумать способ быстро получить кучу денег. Нет, терпение было не для меня.

Уходя, я заглянул в кабинет Килвина и увидел, что тот сидит за своим столом, включая и выключая мою лампу. Его лицо снова было рассеянным, и я не сомневался, что огромная машина его мозга занята размышлением о десятках вещей сразу.

Я постучал по косяку, чтобы привлечь его внимание.

— Магистр Килвин?

Он не повернулся ко мне.

— Да?

— А могу я купить эту лампу? — спросил я. — Я бы использовал ее, чтобы читать по ночам. А то я все еще трачу деньги на свечи.

Я уже подумал, не заломить ли руки, но решил не делать этого: слишком мелодраматично.

Килвин размышлял долгую минуту. Лампа в его руке издала тихое «т-тик», когда он включил ее снова.

— Ты не можешь купить то, что сделано твоими руками, — сказал он. — Время и материалы в ней твои, — Он протянул лампу мне.

Я вошел в кабинет, чтобы взять ее, но Килвин отвел руку, глядя мне прямо в глаза.

— Вот что, — сказал он серьезно. — Ты не сможешь продать или одолжить ее кому-нибудь. Даже тому, кому доверяешь. Если она пропадет, то в конце концов окажется в дурных руках, помогая красться в темноте и совершать бесчестные дела.