Чтение онлайн

– Э-э-э. А тебя в твой банк вот так собеседовали?

– Да, – без охоты сознался Ани.

– А что ты рассказал?

– У нас считается неприличным задавать такие вопросы, – сказал Ани, улыбаясь. – Никто не любит вспоминать унижение.

Виктор задумался.

– Ты извини, я бутерброд пока сделаю, – сказал Ани. – Естественному интеллекту требуется глюкоза в крови.

– Ладно. Спасибо огромное.

– Какие проблемы? «Держи мою куртку».

Это была фраза из фильма про восстание машин. Виктор улыбнулся, показал

сжатую в кулак руку и исчез с экрана.

Ани соорудил бутерброд и уже открыл рот, но ему опять помешал звонок. Ани не умел оставлять крошки на столе и звонки без ответа.

– Привет! Слушай, можешь объяснить Серёже про конвертер? Алексей занят, а больше никто…

– Давай.

– Ты не занят, точно?

– Не-не.

– Включаю Серёжу.

Серёжа, как всегда, тупил. Ани пустился в объяснения, продолжая смотреть невидящим взглядом на кухонный стол.

– А потом файл, вышедший из конвертера, выгружаешь на польский сервер, – закончил он. – Понятно?

– Э-э-э, да, – сказал Серёжа.

Ани перевёл дух и обнаружил, что, пока объяснял схему программы, выложил её на столе из упаковки паштета, двух вилок, ножа и куска хлеба. Он даже подумал, что можно включить трансляцию с очков и показать схему Серёже, но сдержался.

– Слушай, – спросил Ани, – что ты знаешь о 81-й библиотеке?

– Сходи лучше в 43-ю. Или ищи в интернете по старинке.

– А?

– В 81-й слишком богатые.

– Кто?

– Девушки.

– В смысле? В библиотеку ходят знакомиться?

– А зачем? Книги читать? Знакомиться, конечно.

– Не знал.

На самом деле Ани ещё утром, до начала рабочего дня, зашёл на сайт библиотеки, долго рассматривал фотографии и заметил на них девушек – хорошо одетых и красивых. Ани тогда подумал, что если бы оказался там, то подошёл бы вот к этой, взял любой том с соседней полки, потом как бы невзначай посмотрел на то, что выбрала она, и завёл разговор. Ведь это не сложно – завести разговор, если видишь, какая у девушки в руках книга.

Но когда начался рабочий день, Ани скрючился над схемами интеграции программ и мысли о разговорах с девушками вытеснились мыслями о том, как общаются между собой модули, базы данных и обработчики объектов. Ани закрывал глаза и представлял их в виде белых трубок с синим отливом, коробок с окошками и глянцевых пластиковых кирпичиков, плавающих по воздуху и слипающихся в многомерные конструкции. С этими штуками тоже бывало непросто, но Ани умел решать технические проблемы: если модули не хотят общаться, то загвоздка либо в несовместимости протоколов, либо в правах доступа.

– Серёж, – спросил Ани, – как думаешь, если девушка не хочет с тобой знакомиться – проблема, так сказать, в протоколе или в правах доступа?

– Проблема в одежде. Ты придёшь, а девушки будут смотреть сквозь тебя, будто на тебе плащ-невидимка.

– Шутишь?

– Какие шутки. В таких заведениях пиджак

стоимостью меньше трёхсот российских долларов делает тебя невидимым.

– Трёхсот?..

– Ага, – добродушно сказал Серёга, – так что иди в 43-ю.

– Как они понимают, что меньше трёхсот?

– Понимают. Ну и проверяют очками.

Ани задумался, как спросить про робота, который направил Катю в престижную библиотеку, но ничего в голову ему не пришло. Он замолчал. Коллега истолковал молчание по-своему:

– Да не переживай: они ничем не лучше нас. И богатые девушки не красивее обычных. В постели, когда разденешь, все одинаковые. Дорогие шмотки снимать, дешёвые – без разницы.

– Спасибо, – сказал Ани, – у меня другой звонок.

И оборвал соединение. Он огляделся, открыл шкаф и осмотрел критически свой пиджак. Пощупал его. Пиджак стоил сильно меньше трех сотен, но вполне поглощал и отражал свет. Хотя, наверное, и выглядел дешёвым – этого Ани не знал. Триста долларов были суммой, на которую они с Катей без проблем могли прожить месяц: обычная еда, квартплата и одежда, включая Катины бесконечные береты, кепки и шляпки, которые она последние полгода меняла, как заведённая.

Его больше беспокоили не деньги, а порядок. В их квартирке он следил, чтобы ножницы лежали в нужном ящичке, а обувь не расползалась по коридору. Чтобы одежда висела в шкафу, а не вырастала кучей на Катиной кровати. Чтобы на тумбочке не было пыли, а в тумбочке…

В синей тумбочке в большой комнате, на верхней полке лежали клубки ниток и спицы. Их оставила мама. Они лежали там с тех самых пор, и Ани заботился, чтобы ничего не поменялось: одежда на месте, ножницы на месте, нитки на месте, Катя учится, Ани работает.

Всё так, как будто родители живы.

Папа вычитал в какой-то книге про систему диаграмм с наклейками. Катя себя ужасно вела, и папа сделал график хорошего поведения. Утро: Катя встала и поела, получила наклейку – круглый смайлик ярко-жёлтого цвета. День: Катя прибралась, получила наклейку. Вечер: Катя устроила скандал, не выучила уроки и получила наклейку с грустной рожицей.

Наклейки менялись на жетоны. Жетоны менялись на награды: билеты в кино, куклы и какие-то лазерные танцы, которыми Ани не интересовался, потому что это девчоночьи развлечения.

Потом родители сели в такси, был дождь – и внезапно Ани остался тем, кто клеит наклейки, платит за жильё и делает ещё двадцать пять дел.

Наклейки были нужны редко: Катя в основном держала себя в руках. Он никогда не спрашивал её, но думал, что она чувствует то же, что и он: если Катя пойдёт вразнос, то дом превратится чёрт знает во что. Внутри Кати жил хаос, сжатый в пружину. Она могла присесть за рабочий стол Ани и, бездумно трогая вещи, за минуту переставить на столе каждую мелочь. Она могла забежать домой сменить носочки и заодно перевернуть всю комнату вверх дном.