Импульс
Шрифт:
— А если я хочу услышать и другие?! — протестую я, но послушно перебираю ногами в сторону лифтов.
— А я расскажу тебе. По дороге.
Он пропускает меня в лифт, и мы поднимаемся на первый этаж.
— Если мужчина приглашает тебя к себе, значит, он не живет с мамой, женой и тремя кошками — это два, — говорит Глеб и быстро целует меня. Его поцелуй как точка в предложении. Но от легкого касания губы горят. Парень выпускает меня из объятий, потому что лифт останавливается. Берет за руку, и мы выходим в просторный холл, который совсем непохож на подъезды многоэтажек — скорее на ресепшен дорого отеля.
Здесь, и правда, есть охрана, которая вежливо приветствуют Глеба, когда мы проходим
— Сюда нельзя попасть прямо с парковки, — поясняет мой знакомый. — Так жильцы защищены от нежелательных гостей. На верхние этажи не могут зайти чужие. Поэтому, если я тебя вдруг захочу убить…
— Скрыть следы у тебя не будет шанса?
— Скрыть следы будет очень трудно, — с нахальной мальчишеской улыбкой замечает он и целует меня в нос. — Я, конечно, придумаю, потому что умный. Но поверь, проще это провернуть на территории женщины. Труп прятать не нужно, опять же кровью будет забрызган чужой ковёр.
Он говорит гадости, но я невольно улыбаюсь. Потому что понимаю, это все попытка избавить меня от напряжения. Надо признать, его юмор работает.
— Ну а что там с основной темой для разговора? — уточняю я, когда мы идем к лифту. Признаться, мне нравится, как собственнически Глеб обнимает меня за талию. Тяжесть его ладони приятна, и у меня поджимаются пальцы на ногах, когда я думаю, что он может делать этими руками.
— А! Если мужчина приглашает женщину к себе, значит, он не свинья и ему не стыдно показать свою берлогу — это три. — Мы заходим в лифт, и Глеб нажимает кнопку двадцатого этажа. — Вкупе с аргументом про маньяка, маму и кошек с женой, согласись, весьма солидный список в пользу такого свидания.
— Пока не могу поспорить, — голос звучит хрипло и, кажется, немного напугано.
— Эй! — Глеб смотрит на меня внимательно и говорит. — Ты же в курсе, что можешь уехать в любой момент?
— И многие уезжали? — Я не удерживаюсь от вопроса.
— Ни одна.
Невероятные, синие глаза Глеба темнеют, и он наклоняется, прижимая меня к стене лифта. Я смотрю на его четко очерченные губы и жду неминуемого поцелуя. Мужчина не торопится. Он ласкает глазами губы, заставляя их гореть и едва заметно улыбается. Черт! Ему действительно не нужно меня даже трогать, чтобы заставить пылать. Лишь от одного взгляда во рту пересыхает, а сердце начинает колотиться, как бешеное. Когда до неизбежного поцелуя остается миг, не удерживаюсь и тянусь к губам, но Глеб успевает перехватить инициативу. Медленно касается губами моей щеки и ведет поцелуй, легкий, как крылья бабочки вниз по шее. Задерживается на клокочущей артерии и проводит языком по нежной голубой венке, а потом, когда я расслабленно выдыхаю и запрокидываю голову, аккуратно прикусывает кожу. Я буквально вцепляюсь в его плечи, потому что это действие выбивает из легких воздух. Мое сердце несется вскачь, а Глеб только начал. Дорожкой поцелуев он возвращается к губам и нежно тянет нижнюю, чтобы тут же скользнуть по ней языком и увлечь меня в мучительно волшебный, крышесносный поцелуй, от которого подкашиваются ноги, а в голове начинает шуметь. Наверное, я очень давно не целовалась и забыла, как это сгорать от страсти от одного лишь касания губ. Совсем не помню, что от поцелуев может кружиться голова и перехватывать дыхание.
Сейчас все не так, как у клуба, более настойчиво, дерзко, дразняще. Его жесткие губы сводят с ума, а руки сжимают уверенно и крепко. Скользят по спине и опускаются на ягодицы. Дурацкий кожаный плащ до колена мне хочется сбросить самой, как и его куртку. Прикоснуться телом к телу, а
Наши языки наконец-то сплетаются. Уверенные губы ласкают мои, а сильное тело вжимает в стену лифта. Мы даже не сразу замечаем дурацкое пищание открытых дверей. Глеб приходит в себя первым и, не переставая целовать, вытаскивает из лифта, толкает к стене, умудряясь при этом расстегнуть пуговицы на моем плаще и прижаться теснее. Его руки скользят по бедру, задирая подол платья, и он сдавленно стонет, когда пальцы нащупывают резинку чулок.
— Это зашибенно, — признается он, опаляя меня дыханием. В его потемневших глазах страсть, которая меня одновременно пугает и заводит. Надо будет передать Наташке спасибо. Похоже, чулки и, правда, были отличной идеей.
Что бы Глеб ни говорил, я понимаю, если сбегать, то сейчас. Едва за нами захлопнется дверь его квартиры — пути назад не будет.
Что-то в глазах Глеба неуловимо меняется, и я осознаю, он каким-то образом угадал мои мысли, и сейчас дает возможность отступить. Но ноги приросли к полу, а спина к стене, я просто не могу уйти. Не от этого крышесносного мужчины, пусть единственное, что нас ждет — одна ночь. Но ведь это же не повод от нее отказываться.
Глава 2
Осознав, что я не сбегу, Глеб улыбается. И от этой белозубой ленивой улыбки победителя у меня подгибаются колени. Я будто пьяная, и когда мужчина за руку тянет меня за собой к единственной в этом крыле двери, меня шатает, и я буквально падаю ему в объятия, снова приникая к груди. Губы безошибочно находят губы, сминая, подавляя, заставляя меня отключаться. Я плавлюсь в руках Глеба, как эскимо в летний день.
Мы вваливаемся в его прихожую, по-прежнему целуясь. Он нащупывает не с первого раза выключатель, потому что, не отрываясь от моих губ, пытается стащить с себя куртку, я в это время освобождаюсь от плаща и закидываю руки Глебу на шею, счастливо выдыхая. Наконец-то я могу изучить его тело, пусть пока скрытое майкой. Крепкие плечи и накаченные руки, рельефная грудь, о которую я до стона трусь затвердевшими сосками. Он настолько идеальный — подтянутый крепкий, с длинными ногами в модных джинсах, что мне хочется буквально вжаться в его тело, почувствовать всего каждым изгибом своей фигуры, раствориться в нем и окончательно потерять голову. Нас словно сметает ураган и сейчас мы не в состоянии контролировать ни собственные эмоции, ни друг друга.
В голове мелькают дурацкие мысли про то, что хорошо бы разглядеть, обстановку дома Глеба (когда еще придется побывать в таком месте), где-то бьётся мыслишка про душ, но мужчина снова целует, сминает губами губы и я перестаю соображать. Он продлевает мгновения поцелуя, проталкивая язык между моих губ, даря все новые упоительные ощущения.
За спиной стена, а впереди разгоряченный и желанный мужчина. Он прижимается так тесно, что не остается сомнения в том, как сильно он меня хочет. Его пальцы скользят по моей шее, чуть сжимают горло и опускаются, исследуя грудь, изгиб талии, бедро.
— Знаешь, что я подумал, когда только увидел тебя? — хрипло спрашивает он.
— Что? — шепчу я. Дыхание сбивается у обоих, и мы тяжело дышим, глядя друг на друга с волнующей жадностью.
— Я не смогу спокойно спать, есть, жить, если не увижу тебя без этого долбанного платья… оно реально раздражало весь вечер, пока я не решился и не подошёл к тебе. Но и после этого продолжило раздражать.
— Нормально платье, — смеюсь я. — Зря наговариваешь.
— Нет. Это платье — спусковой крючок для инстинктов охотника. Для всяких разных, очень развратных фантазий. Его нужно надевать лишь для того, чтобы потом снять.