Импринтинг

1.

– Вот она! – пилот указал пальцем в неотличимую от остального однородного пространства точку на обзорном дисплее, – прячется в тени газового гиганта – Бельта…болеро-что-то там, язык сломаешь.

Сергей несколько секунд всматривался в указанный обгрызенным ногтем участок космоса, но ничего не сумел разглядеть. Святоша, всё ещё разгорячённый после недавнего теологического спора с представителем компании, ненавязчиво оттеснил Сергея от экрана, приблизился к наэлектризованной статикой поверхности, едва не касаясь её длинным крючковатым носом.

–

Я ничего не вижу.

– 51 Пегаса b, – послышался тихий голос из глубины мостика, – или Беллерофонт. Наша луна – Сфенебея – находится на его ночной стороне, из-за чего не отражает свет в виду его отсутствия, – крепкий мужчина с широким подбородком и коротким ёжиком припорошенных сединой чёрных волос, больше напоминающий военного, чем корпоратского клерка, легко выдержал хмурый взгляд святоши, – вы не можете видеть объекты, на которые не падает свет.

– Он как-то увидел, – упрямо поджал тонкие губы святоша, небрежно махнув рукой в сторону пилота.

– У меня есть бесценный богатый опыт, падре, – сверкнул белозубой лошадиной улыбкой темнокожий парень в лётном комбинезоне, раскрашенном под хаки и засаленной кепке с ободранным козырьком и еле различимым логотипом какой-то баскетбольной команды.

– А ещё лоция, – меланхолично добавил корпорат.

– Точно, – гоготнул парень, радуясь успешно разыгранной шутке, – лоция тоже немного помогает, – он повернулся к консоли, бодро отстучал что-то на клавишах, – Сейчас прыгнем поближе, да поищем удобное окно для приземления, – он повернулся к Сергею, – так значит ты, приятель, и есть новый лич?

– Оператор станции, – слегка поморщившись уточнил Сергей, – ему не нравилось это слово.

– Ну да, ну да, – закивал парень, – и ты, значит, занимаешься тем, что прилетаешь на очередную станцию, делаешь сотню-другую своих этих клонов – гулей, чтобы они там работали, добывали всякое, пока ты откисаешь в джакузи, так?

– Вот видите? – всплеснул руками священник, обернувшись к представителю компании, – даже ваши собственные сотрудники не видят разницы!

– Мистер Трентон не является сотрудником компании, – спокойно возразил мужчина, внимательно изучая свои ногти, – он частный перевозчик, с которым мы иногда заключаем небольшие подрядные контракты.

– Точно, мужик, небольшие, – отсалютовал двумя пальцами пилот, прежде чем снова повернуться к консоли.

– Я продолжаю настаивать, что вы лишь занимаетесь крючкотворством и провоцируете бюрократическую волокиту, чтобы и дальше нарушать закон! – обличительным тоном провозгласил священник, – Вы прекрасно понимаете, Лэнс, что попались, но всё равно продолжаете юлить, пытаетесь сделать хорошую мину при плохой игре.

– Это заблуждение, – мужчина, названный Лэнсом, потёр ногти о лацкан пиджака, – и вы сможете убедиться в этом, когда осмотрите объект.

– Уж будьте уверены! – невпопад, но таким тоном, будто одержал победу в диспуте ответил священник.

– На самом деле между лич, то есть линейным импринтингом человека и клонированием целая пропасть фундаментальных различий, – попытался вступить в разговор Сергей.

–

Уж не вы ли сами эту пропасть выдумали, чтобы избежать проблем с законом? – прищурился священник, – напоминаю вам, что клонирование человека находится под строжайшим запретом, и вы, будучи соучастником, ответите по всей строгости, когда правда всплывёт на поверхность.

– Исходя из моего жизненного опыта, падре, – хихикнул Трентон, – на поверхность всплывает одно лишь дерьмо. Прошу всех занять свои места и пристегнуться – компьютер закончил расчёты, а значит мы готовы совершить микропрыжок поближе к нашему камешку. Если желаете, чтобы ваш завтрак находился внутри, а не вокруг вас, рекомендую не смотреть на дисплей. Итак, на счёт три… два… – вместо того, чтобы сказать «один», пилот шлёпнул по большой круглой клавише, инициировав прыжок.

Сергей почувствовал лёгкое головокружение, картинка перед глазами зарябила, но через мгновение всё прекратилось. Большую часть обзорного дисплея теперь занимала скруглённая линия поверхности погруженной в темноту планеты с едва заметно светящимся ореолом атмосферы. Пилот запросил данные с навигационных приборов и автоматических атмосферных станций, бросил через плечо, что посадочные маяки зафиксированы, а погода не готовит сюрпризов, после чего запустил программу автоматической посадки и со вздохом откинулся в кресле, заложив руки за голову.

– Люблю свою работу.

– Вам разве не нужно связаться с диспетчером, запросить разрешение на посадку? – неуверенно спросил священник.

– Не-а, – крякнул Трентон, откинувшись в кресле ещё дальше и закинув ноги на небольшой участок приборной панели без кнопок и органов управления, будто созданный специально для этого, – на планете пока что оборудована лишь одна станция, а на станции лишь один обитатель – нынешний лич. Поэтому система полностью автоматизирована по последнему слову. Компания денег не жалеет.

– Да уж, – скептически процедил священник, сверкнув взглядом в сторону Лэнса, – на Земле два с половиной миллиарда кое-как сводят концы с концами, пытаясь не вымереть, как динозавры, а вы – кровопийцы – чем создать для людей нормальные условия жизни, чтобы они смогли, а главное – захотели расселяться и работать на других планетах, вкидываете уйму средств для создания таких вот богомерзких… – он взмахнул руками, не в силах подобрать подходящее слово.

– Разве церковь не запретила терраформирование планет, имеющих собственную биосферу? – растягивая слова проговорил Лэнс.

– И? – с вызовом выпалил священник, – вы же называете себя учёными – вот и найдите выход, вместо того, чтобы постоянно жаловаться.

– Именно этим мы и занимаемся, – вздохнул Лэнс, – ищем способы обойти очередной идиотский запрет вместо того, чтобы совершать новые технологические рывки, вести человечество вперёд.

– Если бы не наши идиотские запреты, – ядом в голосе священника, казалось, можно было отравить кобру, – вы давно уже привели бы человечество или к гибели в пламени ядерного огня, или к рабству в стерильных зоопарках искусственного интеллекта.