Империя
Шрифт:
– Но дядя, если я осмелюсь заговорить с ним на такую тему... даже не знаю, что он сделает. Вполне вероятно, он просто сошлёт меня на служение в какой-нибудь храм на пару лет, а то и больше.
– Эрхен, ты будущий Император, - улыбка исчезла с лица Балора, а в голосе появились стальные нотки, - и если ты будешь поступаться интересами своего народа из-за собственного страха и нерешительности, то ты никогда не сможешь принять на себя правление этой страной. Ты должен быть сильным и уметь отстаивать своё мнение, ведь если ты не сделаешь этого сейчас, то не сможешь
– Ты... ты думаешь, я справлюсь?
– Ты справишься. Я знаю это. Ты сможешь победить страх, и сможешь убедить Императора. В тебе есть та сила, что помогла твоему отцу победить Узурпатора, воспользуйся ей, ради своего народа.
Мгновенье Эрхен смотрел в глаза Балора, а затем поднялся со своего места и сказал:
– Я сделаю это, дядя.
***
Это утро началось для Императора, как и все прочие. Проснувшись, правитель подошёл к зеркалу и смотрел на своё отражение, подивившись тому, насколько сильно он изменился за эти годы. Дело было даже не в бороде, которую Император отпустил пару лет назад. Он смотрел на своё лицо и видел стареющего мужчину, который уже прожил большую часть отведённой ему Богом жизни. Появилось множество новых морщин, а в глазах отражалась многолетняя усталость.
Но он не стал долго разглядывать себя в зеркале. Торопливо умывшись, Император оделся и отправился в личную молельню. Это была небольшая комнатка, где на стене был изображён старик в белых одеждах, воздевший руки к небесам - Единый Бог. Напротив него стоял алтарь, перед которым Император опустился на колени. Здесь он говорил с Богом. Это место было его отдушиной, где он всегда мог найти покой и просветление, когда более всего в них нуждался. Но сейчас, Господь не пожелал принимать молитву своего грешного слуги. В молельню зашёл Эрхен.
Принц в нерешительности замер в проходе, словно раздумывая, прервать ли молитву отца или же подождать. Его явно привело сюда что-то очень важное, и ради этого Император все-таки решил отложить свою утреннюю молитву. Встав с колен, он посмотрел на сына и спросил его:
– В чём дело Эрхен? Почему ты пришёл ко мне?
– Отец, я пришёл, чтобы поговорить с тобой о жителях Соладара, - Эрхен посмотрел в глаза Императора, и то, что он не увидел в них, ставшего уже привычным осуждения, вдохновило принца продолжить, - о тех самых людях, что вверили тебе правление Империей.
– Правителем Империи сделал меня Единый Бог, и никто иной, - сказал Император, - но говори, что ты хотел сказать мне о жителях города?
– Когда ты только стал Императором, первым же твоим указом была полная и безоговорочная отмена всех видов рабства в стране, - сказал принц, - ты говорил тогда, что каждый человек в Катарской Империи рождается свободным и свободным же умирает.
– Да, это мои слова, - кивнул Император, - но я не понимаю, к чему ты клонишь? Ты знаешь о ком-то, кто нарушает этот закон? Видит Бог, преступник понесёт заслуженное наказание!
– Отец, ты и есть
– Ты пытаешься посадить людские души на цепь, позволяя верить им только в Единого Бога, и при этом не даёшь им узнать о других религиях. Человек рождается свободным, отец, а это значит, что никто не вправе ограничивать его душу. Никто не может говорить ему какому Богу молиться. Ты позволил Красным жрецам проповедовать в Империи, да это был верный шаг, но одновременно с этим, ты почти полностью закрыл им доступ в Соладар. А ведь это столица! Самый населённый...
– Довольно!
– с отвращением бросил ему Император, - я заключил этот договор только потому, что свято верил в силу своих людей. Я думал, что они могут противостоять этим южным сказкам, но сейчас я вижу, что яд Красных жрецов куда сильнее, чем я предполагал. Я вижу, что даже мой сын поддался их тлетворному влиянию! Договор с южанами будет расторгнут, а все до единого жрецы будут выдворены прочь из Империи!
В голове Императора начали зарождаться странные мысли, словно бы чужие, но одновременно с этим его собственные:
"Проучи его! Покажи ему, что бывает с теми, кто выступает против тебя!"
– Послушай же меня, отец!
– взмолился Эрхен, взяв его за плечи, - люди сами должны выбирать свою веру, никто не вправе им указывать!
– Я Император и моё слово закон для них! Чернь глупа и верит во все, что им говорят, но я буду пастырем для этих слепцов. Я приведу их к свету Единого Бога, и никто не сможет помешать мне. Убирайся!
– с этими словами он оттолкнул Эрхена от себя, но принц не собирался сдаваться...
"Ударь! Убей!"
– Ты не пастырь, отец! Ты стал настоящим фанатиком! Открой же, наконец, свои собственные глаза! Ты запретишь людям верить в их новых Богов, только потому, что их вера будет отличаться от твоей?! Ты запретишь мне верить в моих Богов?!
– Что?!
– воскликнул Император, задыхаясь от гнева и ужаса, - ты...?!
"Убей его! Убей!"
– Да! Мои Боги это Боги Огня, а не то, во что ты пытаешься заставить верить всех нас, мои Боги...
– Да как ты посмел?!
– Император резко схватил Эрхена за шею и притянул к себе, - я не позволю тебе отказаться от истинной веры!
"УБЕЙ ЕГО!"
С силой он швырнул сына к той самой стене, на которой был изображён старик в белых одеждах. Принц ударился лицом о стену, оставив на ней кровавый след, и медленно сполз на пол, держась руками за голову, но Император не дал ему возможности придти в себя. Он схватил Эрхена за волосы и ещё раз ударил его лицом о стену, а затем ещё раз и ещё. Каждый раз он повторял ему:
– Это твой Бог! Твой Бог! Молись ему!
Ярость красным полотном устилала его взгляд, и он не понимал, что делает. Разум почти угас, оставив вместо себя только какого-то безумного зверя, который продолжал вновь и вновь бить собственного сына головой о стену. Лишь спустя минуту пелена упала с глаз Императора.