Чтение онлайн

Тюрьма учит выдерживать и не такие взгля­ды, но было что-то в ее глазах такое, чего он, Юра, в своей жизни никогда не испытывал. Мед­ленно склонив голову, он уставился в пол, не решаясь произнести ни слова.

— Ну, я жду, — повторила она требователь­ным тоном.

— Я... Мне показалось, что ты... что я... — слова застряли у него в горле, превратившись в нечленораздельное бормотание.

— Хочешь, я скажу все за тебя? — спросила Ольга и, не дожидаясь ответа, произнесла: — Тебе показалось, что я в тебя втрескалась с пер­вого взгляда,

так?

Он мрачно кивнул, а девушка, несколько се­кунд помолчав, закончила:

— Так вот, ты оказался прав.

Гвоздик порывисто вскинул голову и бросил на девушку изумленный взгляд —- он отказывал­ся верить в услышанное признание.

— А теперь иди, — приказала она.

— Куда?

Искренне улыбнувшись, блондинка нето­ропливо произнесла:

— А с ментами ты более дерзкий и догадли­вый. — В сказанной ею фразе сквозил непри­крытый сарказм, но она тут же стала серьезной и закончила: — За той девушкой, которой нужно временное пристанище.

Медленно развернувшись, Юра двинулся к выходу, проигнорировав злобное рычание пса. Когда за ним закрылась дверь, Ольга опустилась на стул и принялась гладить подошедше­го Рекса по голове, приговаривая:

— Твоя хозяйка просто спятила — это же надо: влюбиться в уголовника. — Она нервно рассмеялась и продолжила: — Выгнать мужа дипломата, отказать директору банка, чтобы втюриться в самого обычного вора. Дура!

Пес тихонько поскуливал, то ли жалея ее, то ли во всем соглашаясь с нею.

Глава 13

Ночь для Жбана выдалась тревожная: двое киллеров, отправленные в гостиницу, чтобы расправиться с проституткой и забрать цепочку, до сих пор не вернулись; другие, во главе с Ди­мой, тоже пока не добились ощутимых результа­тов, — оставалось ждать.

Но именно этого Федор Петрович больше всего в жизни и не любил. Ожидание было для него самой настоящей пыткой. Однако ничего другого придумать было невозможно.

Сон, как назло, не шел, поэтому Жбан ре­шил до посинения играть в шахматы, пригласив в напарники одного из своих телохранителей. Играл он, откровенно говоря, слабовато, но счи­тал себя непризнанным гроссмейстером.

Его партнер — парень лет двадцати трех, с толстой шеей, буквально вросшей в покатые плечи, и бугрящимися из-под рубашки трениро­ванными мышцами, с которыми так не вязалось почти интеллигентное выражение лица, — вяло передвигал фигуры, нарочно проигрывая уже третью партию подряд.

Он видел, что шеф явно не в духе, и хорошо знал его вспыльчивый характер, поэтому подда­вался, но делал это умело, чтобы Жбан ни о чем не догадался.

— Мат тебе, Леха, — довольно объявил Жбан, зажав черного короля между белыми ладьей и ферзем.

Леха притворно удивился, глядя на доску во все глаза, как будто пытался изменить ситуацию взглядом.

Но

в конце концов он признал собственное поражение, сказав:

— Что-то ты сегодня в ударе.

Федор Петрович довольно заржал, откинув­шись на высокую спинку плюшевого кресла, при этом его жирные телеса заколыхались, как потревоженный холодец, а на одутловатом лице проступила влажная испарина.

Внешне хозяин квартиры выглядел на все пятьдесят, хотя в действительности ему еще не было и сорока.

Бывший штангист, подававший в свое время огромные надежды, но так и не вышедший за рамки «перспективных» спортсменов, Жбанович — такова была его настоящая фамилия — обладал непомерными амбициями и прямо про­порциональной ленью при минимуме досто­инств. Не сумев сделать карьеру чемпиона, он сообразил, что есть иной путь — пусть не совсем законный, но несравненно более прибыльный.

Именно тогда он начал собирать вокруг себя отчаянных парней, но первый же криминаль­ный опыт оказался для него неудачным. Федора Петровича посадили за грабеж.

Зона оказалась для него новым испытанием, где одними только мышцами авторитета не за­работаешь. Слегка погоношившись, но получив незабываемый урок — когда его, почти Жаботинского, беспощадно отметелили трое худень­ких пареньков, — Федя понял, что сила решает далеко не все жизненные проблемы: нужны бы­ли мозги, а главное — связи.

Криминальная верхушка отказалась принять его в свои ряды, и тогда он пошел по другому пути.

«Хозяин», или, проще говоря, начальник ко­лонии, принял с распростертыми объятиями но­вообращенного зека, устроив тому встречу с на­чальником оперчасти.

«Кум» же не увидел в Жбановиче реальной перспективы для своих паучьих делишек и про­сто порекомендовал его в «актив».

Тем не менее Федя моментально сменил ле­сную делянку на кружок художественной само­деятельности и надел на руку повязку — таким образом он обеспечил себе «УДО», то есть ус­ловно-досрочное освобождение.

Вернувшись в родной Тмутараканьск, где сибирская природа закаляла достойные кадры, Федя стал Жбаном — бывшим спортсменом, бывшим зеком, сплевывающим через зубы и «ботающим» не иначе как по «фене», — к кото­рому потянулась сопливая молодежь, жаждущая блатной романтики.

Отсидка научила Федора Петровича двум важным правилам: не попадайся в руки ментов сам, если за тебя это могут сделать другие, и не обижай себя при дележке, потому как, кроме тебя самого, кто же о тебе еще побеспокоится.

Возведя все это в ранг аксиомы, Жбан при­нялся благостно наживать капитал, без сожале­ния расставаясь с членами своей банды, уходя­щими на этап. Дела его пошли в гору.

Но случилась одна маленькая неприятность. В город вернулся вор в законе, оттрубивший де­сятку, что называется, «от звонка до звонка». Для него не составило труда навести соответст­вующие справки о «блатном» по кличке Жбан, и звезда Федора Петровича безвозвратно закати­лась.