Чтение онлайн

Я бежала в свою комнату, и истеричный смех перерастал в неудержимое рыдание. Самое страшное было осознавать, что я не понимаю, отчего мне так больно? Возможно, у меня накопилось слишком много вопросов к нему. «Зачем ему я?» — крутилось в моей голове. Ведь рядом всегда были Ольга, Елизавета, Елена, Варвара, Мария — множество других женщин, которые были куда более расположены к нему, чем я. Но кажется, ему было мало и этого.

Я распахнула дверь и с глухим стуком свалилась на кровать. Нужно было успокоиться, но я не могла себя заставить. Как же я его ненавидела, за всю ту боль, которую он неосознанно или ещё хуже нарочно причинял мне!

Как же хотелось закрыться от него, отпустить, позволить ему быть с другими и не ощущать при этом всепоглощающей досады от чувства непонятной потери. Я должна была испытывать лишь смирение. Но внутри закрадывались сомнения, а не ревность ли я ощущала? И от этого внутреннего противоречия становилось ещё хуже.

Когда я, наконец, привела себя в чувства, а нос мой распух как июльский помидор под палящим солнцем, я уселась на краю кровати и осмотрела помещение.

На краю письменного стола я заметила конверт, который совершенно точно появился там в мое отсутствие.

Ни на секунду не задумываясь, я подхватила его и внимательно осмотрела. Императорская печать и размашистая подпись — Александр.

«Да он просто издевается надо мной!» — крикнула я в сердцах, и к глазам вновь подступили слезы озлобленности. Не щадя конверт и вымещая на бумаге весь гнев, я резко открыла письмо, извлекая невзрачный кусочек бумажки.

«Надеюсь, Вы не забыли про завтра. Я буду ждать Вас у Лордштатской лестницы в семь часов утра».

Хотелось кричать. Снова и снова. Но у меня просто больше не оставалось сил, чтобы искать логику в его поступках. Легче было объяснить такое поведение и манипулирование его эгоистичной натурой, жаждущий всеобщего внимания, а я, как и все остальные, кажется, оказалась у него на крючке. Но с этим мне самой еще предстояло разобраться. И точно не в ту ночь, когда я впервые поняла, что Александр становиться для меня большой проблемой.

Дорога должна была занять чуть больше четырех часов, потому мы рассчитывали прибыть к полудню и вернуться назад до наступления ночи. Несмотря на заснеженную дорогу, гнедые кони резво уносили нас прочь он городской суеты. И, невзирая на ночную бессонницу, мне вновь стало спокойно.

Я обожала смотреть на заснеженные поля, укутанные в белые одеяла, и разглядывать их вечных спутниц — придорожные берёзки, которые также приоделись в теплые пушистые шапки. Меня манила своей магической холодной красотой ледяная сказка, простирающаяся на многие мили вдаль. Манила красота заиндевевших озёр, которые выглядели такими безжизненными и отстранёнными от всего мира. И, конечно, я не могла не любоваться холодными лучами февральского солнца, которое только- только поднималось из-за горизонта.

«Интересно, а он тоже видит эту жизнь такой же необыкновенной?» — думала я про Александра, который уже несколько часов дремал рядом.

Карету с силой тряхнуло на каком-то булыжнике, скрывающемся под снегом, разбудив при этом моего попутчика.

Тонкие лучики солнца пробивались из-за немногочисленных облачков, разукрашивая их во все оттенки красного, а потом незаметно пробирались в карету и забавно щекотали лицо заспанного князя.

Наконец он совсем проснулся и с интересом взглянул на меня, словно спрашивая, что я здесь делаю. Я лишь усмехнулась в ответ на его молчаливый вопрос и вновь устремила взгляд на разноцветный горизонт.

В

этот момент я ощутила теплое прикосновение его щеки к моему плечу. Его дыхание было спокойным и размеренным, а по лицу по-прежнему бегали солнечные зайчики, которых отбрасывала золотая фурнитура кареты.

— Вы приглашены на бал в честь свадьбы господина Литвинова? — спросил он, не сменяя свою локацию.

— Да, но я не знаю, пойду ли на него, — ответила я.

— Почему же?

— Я не очень люблю балы, приуроченные к свадьбам. Гости на них всегда перебирают с горячительными напитками. И мне не особо хочется становиться частью этого. К тому же, это послезавтра, я едва ли успею должным образом подготовиться, — со вздохом произнесла я в надежде, что он начнет уговаривать меня пойти.

Но вместо этого он замолчал и только спустя пару минут сухо ответил:

— Ваше право, но мне кажется, вам стоит пойти.

Прошло еще какое-то время. И он вновь нарушил молчание поинтересовавшись:

— Как ваш отец?

— Ооо, — я сперва удивилась тому, что Александр помнит истории моих предков, а потом вдруг сообразила, что его Высочество, к слову, сделал немало для моей семьи и состояние нашей семьи вполне может его волновать.

— Он дома, а потому это уже большое счастье для меня, — ответила я с улыбкой, а потом мне внезапно стало неудобно за то, что я ничем не могу отблагодарить Александра.

— Я слышал, раньше ему принадлежала одна из таверн на Венской площади.

Я замялась перед ответом. Меня изрядно удивило, что князь интересовался подобными вещами. Однако, скорее всего, он просто хотел занять время поездки чем-то кроме сна.

— Ох, было дело. Но как я уже когда-то говорила вам, после смерти матери всего этого не стало.

— Жаль, я бы с радостью посетил какую-нибудь его ресторацию, — произнес он, словно решив подбодрить.

— Я не знала, что Вы знаете моих преподавателей из Института, — переменила я тему.

— Конечно знаю! — воскликнул он, — они же одни из лучших в Империи, а значит, не могли миновать и меня, — с ухмылкой заявил Александр.

— Анна Павловна Жуковская? Кто ещё? — поинтересовалась я.

— Господин Жуковский преподавал у меня литературу один год.

— Да, точно, — с улыбкой вспомнила я. Господин Жуковский появлялся и у нас всего несколько раз, но каждый его визит был чем-то удивительным.

Господин Жуковский появлялся и у нас всего несколько раз, но каждый его визит был чем-то удивительным. Вместе с ним вы совершали увлекательные вылазки на природу, посещали парки и скверы, которые при других обстоятельствах нам было запрещено посещать. Я обожала его уроки, прежде всего за удивительную экспрессивность и живость, с которой он расписывал нам горные хребты Севера и бескрайние равнины на Юге. Казалось, он побывал везде. И видел весь мир. Даже Черные пещеры каньонов на Востоке, и те покорились ему.

А с какой теплотой и заботой он относился к своим ученицам! Он всегда замечал, когда кому-то было грустно или одиноко, и тогда старался развеселить очередной байкой. Вообще, доброта и сострадание были огромной редкостью для Института. И он был одним из немногих, в ком это было.

Я улыбнулась своим мыслям и вернулась в реальность.

— Но я лучше помню госпожу Жуковскую, — ответила я и продолжила, — прелестная женщина, всегда говорила нам, что мы всего можем добиться, главное — бороться. Мы звали ее Анечкой, уж больно она была милой.