Чтение онлайн

Ох, как же я хотела поговорить с ней! Рассказать обо всем, что случилось со мной во дворце. О герцогине, Императрице, о Варваре, Фане и даже об Александре.

Пощупав громадный булыжник, который весь день до этого заливало солнце, и убедившись, что я не замерзну, усевшись на его гладкую темную поверхность, будто в забвении, я принялась пересказывать немой тишине всё, что со мной приключилось.

Когда я закончила, день начинал склоняться к вечеру. Солнце больше не припекало, жара не сушила слезы, а на душе внезапно стало

свежо.

Оставаться здесь больше не имело смысла. Пустота, которая все это время была моим верным спутником, услышала уже и так больше чем достаточно, а потому я направилась обратно. Погрузившись в свои мысли, я вновь проходила мимо бревенчатой церквушки, как вдруг из нее мне навстречу выскользнула немолодая женщина:

— Госпожа Анна? Вы ли это?! — воскликнула она. Женщина явно не была знакома с правилами этикета, раз позволяла себе обращаться ко мне столь просторечно.

— Вы не помните меня, сударыня? Я жена нашего батюшки. Вижу, решили вспомнить про нас и отца своего и посетили наши скромные края.

Я уж и забыла, каково это, говорить с простыми людьми. На удивление это ничуть не смутило меня, потому я заулыбалась и произнесла, кивая в сторону кладбища:

— Конечно, и матушку тоже надо было проведать.

На этом моменте в глазах женщины заиграли крохотные огоньки:

— Да, проведывать ушедших — это конечно хорошо. Вот только не на пустой могилке.

На секунду я потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки и, списывая все на свои предрассудки, переспросила:

— Как это понимать? Что значит пустая могилка?

Собеседница совершенно точно успела пожалеть о своей чрезмерной болтливости и сейчас, вероятно, просчитывала пути отступления. Но было поздно, и ей пришлось отвечать:

— Послушайте, сударыня, я не знаю ничего толком. Это все слухи, ей Богу.

— Рассказывай, — приказала я властно. Любопытство и тревога на время переплелись, и предвкушала неприятности.

— Ваше благородие, — начала издалека женщина, — Ваша матушка умерла, как известно, от чахотки. Светлейшая душа, замечательная госпожа, — она рассыпалась в комплиментах. И хотя я прекрасно понимала, что меня изо всех сил пытаются умаслить, заставить ее говорить лишь о том, что мне было нужно, оказалось не так просто:

— А причем здесь пустая могила? — напомнила я женщине, не давая улизнуть от ответа.

— Как я уже сказала, я ничего не знаю током. Но дело вот в чем. Вашу матушку никто не видел в гробу. А когда она умирала, Ваш отец не позвал ни соседей с ней простится, ни родственников, ни даже святого отца. А где это такое видано, чтобы покойник на этот свет без исповеди посылать. Вот и вышло, что на помине был только ваш батюшка, да мой муж. Земле предали закрытый гроб. А после никто даже не появился на той могиле. Не по христианским традициям это.

— Это все? — спросила я недоверчиво. История ее больше была похожа на сельские сплетни.

—

И да, и нет, — прошептала соседка, словно рассказывала мне сказку на ночь, — по здешним краям тогда шатался всякий сброд и все расспрашивал, про матушку Вашу, про батюшку. Мы, конечно, ничего, никому. Но было такое, — артистично вздохнув, сказала она, — В ночь, когда, сударыни не стало, царствие ей небесное, вся околица видела здоровенных мужиков. Ей богу, — причитала женщина осуждающе, — пришли посреди ночи в Ваш дом, я только мужа отправить хотела проверить все ли хорошо, смотрю — выходят. А после больше никто не видел ни их, не матушку Вашу.

Я фыркнула. Это звучало так нелепо. Какие-то деревенские мужики, пустой гроб, исчезновение матери. Чего только не придумают эти крестьяне для развлечения?

— Что ж, спасибо за столь увлекательную историю, — вежливо поблагодарила я женщину за информацию, надеясь, что она не расслышит саркастичные ноты в моей интонации. Но она, кажется, услышала:

— Не верите? А так все и было, — сказала она, трижды перекрестила меня и одарив снисходительной улыбкой, направилась к церкви.

Я тоже не собиралась задерживаться.

Спускаясь с холма, я думала о том, какой живой может быть фантазия у людей, если их жизнь скучна и однообразна. Но едва я ступила на дорогу у подножия, ведущую к дому, услышанная история начала несколько переосмысляться.

«А уж не связаны были эти странные люди с теми долгами, которые обременяли нашу семью?» — думала я, не по-девичья шаркая ногами о песок. Вариант с бандитами был куда более логичным, нежели растрата огромного состояния на лекарства от чахотки. И тогда вполне понятно, почему отец предпочел не говорить мне об этом.

Отец ждал на крыльце, и мое появление на горизонте не осталось незамеченным. Ещё издалека я уловила еле различимые запахи жареного мяса, а когда нога моя переступила порог дома, белая кухарка, совмещающая также должности буфетчицы и моей бывшей кормилицы, уже накрывала стол в гостиной.

Мы сели ужинать. Разговоров было немерено. Отец рассказал мне о своем хозяйстве, садах, которыми когда-то занималась мать, и которые пришлось продать соседу. Я же старательно пыталась пересказать отцу, что произошло со мной с того злополучного ноябрьского дня за годы Института и службы во дворце:

— Тебе нужно бежать оттуда, — уверено произнес он, услышав историю подкинутого Еленой письма.

— Если я убегу, откуда у меня будут деньги, чтобы восстановить наше доброе имя и не потерять дом?

— Титул имеет смысл лишь тогда, когда есть перед кем им гордиться. В наше время дворяне так замарали это понятие, что быть дворянином скоро станет позорно. А за деньги ты не должна переживать, это не твоя проблема. Ты и так сделала очень много, — он кивнул в сторону горшка с георгином. Я расценила этот жест, как знак того, что он принял мою помощь.