Чтение онлайн

Марен потребовала еще шампанского, но слуга, который стоял поодаль, не двинулся с места, пока Мэсси не повторил приказ.

– Своеобразная преданность, – заметила Марен.

– Отнюдь, – ответил Мэсси. – Просто он вас не слышал. Марен возразила, что говорила достаточно громко.

– Он глухонемой, – объяснил Мэсси. – Как и все мои слуги. Вы не представляете, насколько это удобно. Они привыкают читать по губам и понимать жесты, значит, должны быть всегда внимательны. Есть и другие преимущества. К примеру, тишина. Ненавижу суетливую возню.

Чессеру пришло

в голову, что для целей безопасности это не менее удобно. Никто не подслушает телефонный разговор и не припадет к замочной скважине, по ту сторону которой ведется тайное совещание. Отпадает и необходимость сдерживать свои эмоции – что днем, что ночью.

Мэсси посмотрел на солнце.

– Подождем ее еще немного, – сказал он. Марен с Чессером переглянулись: кого это «ее»?

Мэсси удовлетворил их любопытство. Он любил так делать. Дать утверждение, влекущее за собой вопрос, на который он мог ответить.

– С нами будет обедать леди Гэй Болдинг.

– Она ваша соседка?

– Сотрудница, – поправил Мэсси. Еще одна загадка. Он подождал, пока в глазах у гостей появится вопрос, и с удовольствием ответил, что леди Болдинг – жена управляющего одной из его компаний. – Большую часть времени он проводит на Востоке, – продолжал Мэсси. – Хорошо говорит по-арабски и знает практически все диалекты. Но, самое ценное, он и мыслит, как араб… – Мэсси помолчал и легкой улыбкой отдал дань лорду Болдингу. – Он без ума от своей… работы.

– А чем занимается сама леди Болдинг? – спросила Марен.

– Во-первых, она помогла мне найти этот дом и большую часть мебели. У нее дар к находкам.

Чессер представил себе леди Болдинг. Такое имя сочеталось с вислогрудой, колченогой дамой не первой молодости, затаившей обиду на весь мир за то, что в свое время упустила прекрасные возможности. По-английски щепетильной и до отвращения корректной. Чессер надеялся, что она не придет.

– Время от времени она исполняет обязанности моего секретаря, – сказал Мэсси. – Вы с ней не соскучитесь.

Последнюю реплику он адресовал скорее Марен, нежели Чессеру. Он еще раз взглянул на солнце и, будто узнал точное время, сообщил:

– Больше ждать не будем.

Они сели за обеденный стол. «Наконец-то!» – отозвался Чессеров желудок. Слуга развернул салфетку и положил ее Чессеру на колени.

На первое была икра. – Два фунта крупной белужьей икры в серебряной посудине на подушке из колотого льда. Марен с Чессером положили себе в тарелки огромные порции. Они любили есть икру ложками, без всякого гарнира.

Теперь Мэсси завел разговор о еде. Свой предмет он назвал гастрономией, и Марен решила, что от астрономии он отличается только буквой «г» в начале слова.

По Мэсси, древнейшие боги и богини возникли благодаря пище. У первобытного человека была потребность благодарить кого-нибудь за хороший урожай и просить защиты от плохого. Пища сделала человека человеком. Семьи смогли собираться за одним столом лишь после того, как пища стала общедоступной. До этого каждый был за себя и добытое поедал в одиночку.

«Какой занудный старый ублюдок», – думал Чессер, давясь икрой

и вежливо поддакивая в нужных местах. Он ненавидел эту насильственную аудиенцию. «Будь он хоть сам Господь Бог, – решил Чессер, – мы убираемся отсюда. Сразу после обеда».

– Вы играете в трик-трак? – спросила у Мэсси Марен, пытаясь сменить тему.

Мэсси только покачал головой и продолжал. Это была лекция. Монолог. Бред самозваного специалиста. Ранняя гастрономия, по мнению Мэсси, стала первопричиной соперничества полов, особенно наследственной враждебности женщин по отношению к мужчинам, так обострившейся в наши дни. Доисторическая женщина, забеременев, не могла участвовать в охоте, а следовательно, и претендовать на равную с охотниками долю добычи. Ей оставалось лишь сидеть в уголке пещеры и рычать в надежде, что мужчина сжалится и бросит ей кость. Она была зависима. И зависима во всем. Вскоре она, разумеется, научилась выпрашивать свою долю, пользуясь исключительно женским оружием. Вполне возможно, именно с того все и началось. По Словам Мэсси.

Марен зарычала на Чессера и стянула у него с тарелки еще икры.

Мэсси продолжал. Он смело перескакивал через тысячелетия. В нескольких словах он успел перейти от гастрономических привычек фараонов к кулинарным гениям Курнонского и Эскофье.

Марен уплетала третью порцию.

– Вижу, вам нравится икра, – заметил Мэсси.

Его реплика застала ее с полным ртом, но она спокойно дожевала и сообщила:

– Это наркотик.

– Говорят, сексуально возбуждает, – улыбнулся Мэсси.

– Так вот где собака зарыта! – воскликнула Марен, обращаясь к Чессеру. Тот ощутил, как се слова рикошетом попали в Мэсси.

– Так же действует бургундское, – продолжал тот. – Утверждают, что в Бургундии женщинам больше нравится то вино, которое до этого пили их мужчины.

После икры принесли «турнедос Россини». Говяжье филе на слегка обжаренном хлебе, сверху – паштет из гусиной печенки, увенчанный трюфелями и политый соусом «Периго». В качестве гарнира были артишоки «а-ля-Балигур».

Утолив голод столь роскошными блюдами, Чессер воспрял духом. К нему снова вернулось спокойствие. Марен стащила с его тарелки пару трюфелей и улыбкой попросила прощения. Чессер притворился, что ничего не заметил, и отправил в рот еще кусочек филе.

Со своего места за столом Чессер первым увидел леди Болдинг.

Она совсем не походила на ту даму, которую он нарисовал в своем воображении. Ей не было тридцати. Белокурая, с прекрасным загаром, говорившим о досуге. Яркий пример того, как различаются в Англии понятия «воспитываться» и «получить воспитание». Знакомясь с Чессером, она подала ему безвольную руку. Когда она повернулась к Марен, ее рука окрепла. Марен с минуту глазела на нее, прежде чем ответить на рукопожатие. Леди Болдинг извинилась за опоздание и объяснила, что играла в теннис. Ни одна сторона не могла взять верх в немыслимом числе сетов, пожаловалась она. Икру она отвергла так, будто принимала наказание за непунктуальность. Ей принесли «турнедос», так что у всех на тарелках было одно и то же блюдо.