Император всего
Шрифт:
Руиз поднялся и пошел на наблюдательную вышку, за ним последовала Низа.
Они стояли на вышке вместе, когда лес кончился и они выплыли на солнечный свет и свободное пространство.
Сердце его упало и взлетело одним резким биением.
– О-о-о… о-о-о… – прошептала Низа. – Что это?..
Руиз глубоко вздохнул.
– Местные зовут это место Лезвием.
– Значит, ты знаешь, где мы?
– Думаю, да.
Теперь баржи двигались сквозь пустынную и бесплодную скалистую местность. Впереди них, казалось, кончался мир, земля уступала место
Баржи начали замедлять ход, но по их теперешней скорости торможения очевидно было, что баржи так и не остановятся, прежде чем они доберутся до края. Ветер завывал, продувая пространство насквозь, подгоняя их к краю обрыва.
Низа впилась в его плечо.
– Мы погибнем?
– Наверное, пока нет, – сказал обнадеживающе Руиз.
Он выгибал шею, пытаясь увидеть хоть краем глаза, что лежало впереди, внизу, под обрывом.
Баржи замедлили ход еще больше, и первая из них вылетела в пустое пространство. С ней ничего не случилось, и он почувствовал, как Низа слегка расслабилась. Потом баржа перед ними проплыла в воздухе, тоже без каких-либо печальных последствий.
Когда пришла их очередь, Руиз увидел то, что и ожидал.
Может быть, в тысяче метрах внизу в двадцати километрах от них по прибрежной равнине из яркого океана поднималась к небу куча странных причудливых силуэтов, высоко вздымаясь в ясное небо. Они не были похожи ни на что, доселе известное миру, нечто вроде изуродованных небоскребов или же страшно изрезанных и перекрученных гор, которые иногда в основании даже были уже, чем наверху.
С такого расстояния, на котором они были, невозможно было даже оценить размах этих строений.
– Как же это… Как же может сразу существовать столько воды? Это ведь вода, правда? А это… это строения? – глаза Низы вылезали на лоб.
– Это вода, хотя и не того сорта, чтобы ее пить. Место это называется Моревейник.
Она посмотрела на него.
– Ты здесь бывал?
– Множество раз.
– А что это за место такое?
Руиз вздохнул.
– Это город своего рода. Или, можно сказать, тысяча самых разных городов. Но главным образом, это то место, где рождаются пираты и куда они приползают умирать.
К этому времени и последняя баржа скользнула в никуда. Мольнех с грохотом примчался вверх по лестнице, бледный от ужаса. Все-таки, с удовлетворением отметил Руиз, Мольнех хотя бы сохранил способность двигаться. Дольмаэро вцепился в поручни, лицо его застыло, на нем выступил обильный пот. В первый раз с тех пор, как Руиз познакомился с ним, Старшина Гильдии выглядел так, словно не способен был вообще что-либо делать. Может быть, он просто страдал страхом высоты.
Оглянувшись на край обрыва, который они перевалили, Руиз почувствовал дрожь того же самого страха. Скала черного базальта, казалось, поднималась сзади
Он взял Низу за руку и присоединился к остальным.
– Не бойтесь, – сказал он.
– О, разумеется, нет, – сказал Мольнех, осторожно облокачиваясь на поручень. Видимо, он достаточно овладел собой, чтобы еще оказаться способным на саркастические замечания.
Руиз усмехнулся.
– Нет, правда. Это такое устройство, оно зовется «шлюз», если я только не ошибаюсь самым страшным образом. Нас аккуратно опустят на равнину, где мы продолжим свое путешествие.
– Правда? – Мольнех встряхнулся и попытался улыбнуться.
Как раз в это время баржи, которые до того казались неподвижными, вздрогнули и стали опускаться.
Дольмаэро взвизгнул, а потом покраснел и смутился. Он постарался оторвать руки от поручня.
– Меня это очень уж внезапно застало, – объяснил он, но вид у него стал спокойнее, когда они уже не находились на самом верху.
Бока шлюза были из того же самого серого монобетона, который облицовывал берега канала по дороге сюда. По мере того, как они опускались вниз, маленький квадратик ясного неба над шлюзом становился все меньше и меньше, и на барже зажглись огни.
При этом мягком освещении Руиз заметил, что стены шлюза были изрисованы самыми разнообразными рисунками. Видимо, в прочный монобетон они были вожжены различными бластерами, шли они в основном по вертикали, причем почерк растягивался в зависимости от скорости, с которой вандал опускался или поднимался в шлюзе. Многие надписи состояли из обычных инициалов, имен, дат, но остальные состояли из лозунгов, обращений и посланий. Большая часть была на незнакомых языках, неведомых алфавитах и значках, но поблизости от дна огромной шахты Руиз увидел надпись, которую смог прочесть.
«Оставь надежду, коль не можешь плавать». Так гласила надпись, и Руиз рассмеялся.
Они остановились, баржи покачивались и подпрыгивали на маленьких волнах.
– Не знаю, что хуже, – сказал Дольмаэро, – повиснуть на небе или быть погребенным заживо.
Прошла минута, огромные ворота шлюза поднялись, и баржи выплыли на солнечный свет.
Воздух неожиданно задушил их. Было градусов на пятнадцать жарче, и воздух был пропитан влагой.
Руиз почувствовал запах моря и подумал о том разложении, которым вечно веяло от Моревейника.
Теперь они двигались мимо давно возделываемых полей, которые перемежались время от времени болотами или тоненькими извилистыми ручейками. Тут было много усадеб, но стили были чрезвычайно разнообразны. Некоторые из них были построены просто агрессивно архаически. В полях, которые окружали подобные дома, команды надзирателей присматривали за типичными крестьянскими работами на затопленных полях. Прочие усадьбы были кубиками из стекла и бетона, а поля вокруг них были полны сияющих механизмов и роботов.