Император без трона

— Воистину, неисповедимы пути судеб, — окидывая взглядом восходящее солнце, тихо промолвил друид. — Каждый раз, пытаясь свернуть с намеченной тропы, нас вновь затягивает в этот круговорот — паутину судеб, — на темпераментном лице эльфа появилась кроткая улыбка. — Хм. Паутина судеб. Интересная метафора. Вы, так не считаете?

Обыкновенное утро дивных земель Тарлада приветствовало зрителей. Солнце медленно поднималось

ввысь, являя образ сияющего диска из-за сводов далёкой горы, возникшей несколько десятилетий назад близ великолепного, ныне опустевшего храма Харасан-Талу. Одинокая гора возвышалась среди непроходимых лесов в окружении остроконечных вершин tarlikum — чёрных елей, произрастающих лишь в тех опасных, но неописуемо прекрасных долинах. Во многом, именно благодаря этим высоким деревьям, Тарлад, более известный среди народа людей как «Чёрный Лес» или «Чернолесье» и приобрёл своё имя.

Эльфы восседали на замшелом булыжнике, приветствуя взглядами рассвет. Друид, как и подобает жрецу Силанны, был укутан в мантию, украшенную религиозными талисманами, сплетённые в косы волосы медленно покачивались редкими порывами западного ветра, глаза неотрывно взирали на солнечный диск и все сопутствующие его образу явления. Близ ног друида аккуратно приложенный к земле, красовался и резной посох — символ связи жреца и духов, которым он служил.

Собеседник друида не был жрецом или обыкновенным жителем иролланских сёл. Всё его тело с головы до пят укрывал слой лёгких мифриловых лат, представлявших собой редкий гибрид парадного внешнего вида, надёжной защиты и простоты, позволявшей носить броню подобно обыкновенному одеянию. Как правило, подобный доспех украшал тела «Изумрудного воинства» или высокопоставленных эльфийских генералов, коим и являлся собеседник друида.

Несмотря на нынешнее мирное время и годы исцеления в Ироллане, на челе воеводы красовался изысканный шлем внешне схожий с ликом сокола.

Друид опустил взгляд к земле и полной грудью принял аромат утреннего воздуха столь прохладного и влажного после минувшей ночи. Его сознание всё ещё ожидало ответ, а глаза украдкой пробежались по земле, прикоснувшись к вершине Tir-List — «Лазурной горы» — могучего склона, имевшего на эльфийском языке ещё одно имя — имя нарицательное, отражающееся в сознаниях эльфов, напоминая им о событиях минувших дней.

— Лес постепенно восстанавливается, — наконец, прозвучал голос из-за соколиного забрала, что полностью проигнорировал вопрос собеседника. — Раны, оставленные отродьями Ургаша, исчезают ивскоре лес забудет тот огонь, что едва не спалил его до основания.

— Лес никогда не забывает истории, — улыбнулся друид одной из сотен своих улыбок. — Когда нас с тобой не станет, он всё ещё будет помнить об ужасах, коснувшихся этой земли… как и подвиге тех, кто встал на её защиту.

Генерал ответил кивком и подобно собеседнику вдохнул полной грудью.

— Мы все будем помнить их жертву. Но, именно для этого я просил твоей аудиенции.

Улыбка друида сменила вид. На сей раз в ней присутствовала лёгкая нотка интриги и неудовлетворённого любопытства. Взгляд его золотистых глаз вновь коснулся «лазурной» вершины, что на деле являлась

тем же воплощением камня, что и прочие горные хребты.

— То, что произошло в Харасан-Талу, — продолжил генерал. — Жертва твоих братьев — артефакт, сотканный из их душ. Мы спрятали его, но как друиды собираются поступить с ним, мастер Древен?

— Я много думал об этом, — покачал головой друид, не отводя взгляда от вершины. Улыбка на его лице превратилась в блеклое подобие себя. — Правда в том, что подобное решение нельзя принимать в одиночку, генерал. Друиды, мои братья и сёстры исполнили предназначение, но жертва… эта жертва, которую принёс весь наш клан. Наш народ.

— Наш народ, — себе под нос, прошептал генерал, поймав пролетающую близ лица пушинку. Ненадолго между собеседниками воцарилось молчание. Молчание напряжённое и всё же, полное гармонии. — Насколько велика сила, что таится в недрах артефакта?

Вопрос генерала оставил за собой явственное чувство недосказанности, столь хорошо ощутимое для жреца земли.

— «Талмон» не просто камень, генерал Тэлагат. В нём заключена частица божественной сущности, — Древен сделал короткую паузу, всё же одарив собеседника взглядом. — У него есть собственное сознание… и порой, я слышу его голос. Голос моих братьев.

На сокрытом шлемом лице не проступило ни единой эмоции.

— Могли бы мы воспользоваться этой силой, чтобы восстановить леса и защитить наш народ от угроз из будущего?

— Сомневаюсь, что хоть кто-то из смертных сумеет обуздать эту силу, генерал. Она находится за гранью нашего понимания, — Древен покачал головой и прищурил взгляд. — Ныне «Талмон» пребывает в состоянии покоя, но что будет, когда он вновь явит себя? Когда это случится? Я не хочу оставлять решение за собой… но я считаю, что мы должны уничтожить «Талмон» или, по крайней мере, заключить как можно дальше от глаз и умов, что возжелают воспользоваться им.

— Пренебречь подобной силой? — лицо генерала оставалось всё так же бесстрастно, но в его голосе проступила искра. — Мы видели, на что способны дети Ургаша. Люди подбираются вплотную к нашим границам на юге. Гномы затаились в горах, но в какой момент они решат расширить свои территории? А конфликт между королём Арниэлем и леди Туидханной становится всё острее. Тарлад находится в кольце и откуда произойдёт следующий удар — остаётся лишь гадать. Мы должны использовать каждую возможность для защиты нашей земли.

Лицо Древена окутала печаль столь несвойственная для сущности этого эльфа. Взгляд золотистых глаз неотрывно вглядывался в «лазурную» вершину, а среди собеседников вновь воцарилось молчание. На сей раз, в ожидании пребывал уже генерал.

— Я понимаю твоё стремление защитить наш народ, мой друг, — едва слышно промолвил друид. — Понимаю стремление защитить землю от грядущих бед… но это слишком опасно. «CapturaDa» не должен вновь повториться. Это не тот риск, на который мы имеем право пойти.