Чтение онлайн

Алине с ближайшими родственниками «повезло». Их у неё просто не было. Её обнаружил мессир Меноний, один из двух верховных магов Конклава, владетель Самаана, второго по значимости священного города Великой Империи. Именно он разглядел в замотанной в тряпьё нищенке будущую невесту Ашкарти.

Правда, поначалу Алина об этом, конечно же, не догадывалась. Просто однажды утром мимо ступеньки у храма Баат, где она привыкла сидеть и собирать милостыню, пронесли паланкин мессира. Девушка его даже не видела и уж тем более не могла и подумать, что может хоть чем-нибудь

заинтересовать столь знатную персону. Однако ближайшей ночью в закоулок, где обитали нищие, вошли люди в масках, отыскали её среди остальных, сунули под нос пузырёк с какой-то пахучей жидкостью и, потерявшую сознание, унесли...

— К стене! — скомандовали из открывшейся двери.

Девушка быстро вскочила с подстилки и прижалась лицом к холодному камню. Оборачиваться без команды запрещалось. Наказание — удар кнутом.

За спиной прошуршали шаги. Затем что-то негромко стукнуло, словно на пол что-то поставили

— Подойди, — приказал женский голос.

Алина оторвалась от стены, сделала несколько коротких шажков и, остановившись перед высокородной гостьей, глубоко поклонилась. Так, как её учили ещё в школе невест, а затем, после случившегося в Шаонаре, продолжили в школе наложниц Горша.

— Можешь снять маску, — разрешила сидящая в кресле Астия.

— Спасибо, сиятельная. Вы очень добры, — аккуратно сняв маску, вновь поклонилась Алина.

— Спину держать! — рыкнула стоящая сбоку от кресла учительница-надзирательница и подняла кнут.

— Не придирайся к девочке, Гита, — остановила её высокородная. — Вижу, она старается. А поощрять её или наказывать, решим после танца.

— Как скажете, высшая, — мужеподобная Гита убрала кнут и накинула на лицо выражение отстранённости.

— Начинай, милочка, — Астия повернулась к Алине и благосклонно кивнула. — Посмотрим, чему ты смогла научиться.

Девушка одним лёгким движением сбросила с плеч накидку и начала танцевать.

Этот танец разительно отличался от тех, каким её обучали в школе невест Ашкарти.

Там во главу угла ставилось таинство, интрига, отчаянное желание разузнать, кто прячется под складчатыми одеяниями и манит к себе, словно цветок, раскрывающий свой бутон только тем, кто достоин.

Здесь и сейчас, в школе наложниц Горша, присутствовала только похоть. Бешеная, необузданная, ненасытная. И никакая одежда ей не мешала. Хотя можно ли было назвать одеждой полупрозрачную юбочку и узкую, едва прикрывающую грудь полоску неплотной ткани, которая, казалось, стоит танцующей чуть изогнуться, неминуемо свалится? Однако нет. Как бы неистово танцовщица ни танцевала, насколько безумной ни выглядела, полоска держалась на её груди, словно приклеенная. Её можно было только сорвать. Руками того единственного, для кого этот танец предназначался...

—

Неплохо, неплохо, — похвалила девушку Астия, когда та закончила. — Вижу, ты времени зря не теряла. Ещё немного, и ты будешь готова к божественному соитию.

— Спасибо, сиятельная. Я очень старалась, — смущённо пробормотала Алина, после чего подхватила лежащие на полу накидку и маску и отступила на пару шагов назад, чтобы не превышать положенную дистанцию между простолюдинами и высокородными, нарушенную, пока она танцевала.

Астия удовлетворённо кивнула.

Невеста Ашкарти рано или поздно преодолела бы эту пропасть.

Будущая наложница Горша — нет, никогда.

То, что стоящая посреди зала воспитанница об этом уже догадалась, являлось хорошим знаком. И танец подчинения страсти она исполнила так как надо. Вывод: режим содержания может быть облегчён. Наложница осознала свой путь и от этого ей уже не избавиться. Проверено несколькими десятками прежних гаремов чудовища...

— Мастер Гита.

— Да, госпожа.

— Уберите у этой девочки первый контур охраны, переведите питание на уровень два и... одежды ещё ей какой-нибудь принесите. И одеяло, чтобы ночью не мёрзла.

— Будет исполнено, высшая, — почтительно наклонила голову надзирательница...

* * *

Одежду принесли практически сразу, как только «гостьи» ушли. Длинный (аршей на семь) отрез тёмно-зелёной материи, в который можно легко завернуться. Пара шальвар — такие частенько носили жители «пустынного» юга. Четыре короткие и две длинные безрукавки. Сапожки из хорошо выделанной кожи. Круглая восточная шапка с опушками. И, как и приказывала высокородная, одеяло. Последнее Алине не особенно требовалось (холод она переносила спокойно — научилась ещё в «предыдущей» жизни), однако отказываться, понятное дело, не стала.

Ужин в её «одиночную камеру» (имеющую площадь поболее, чем иные дома) доставили, когда за окном стемнело. Теперь в состав ужина входили не только хлеб и вода, но также и фрукты, сладости, горячий отвар и даже пара ломтей настоящего мяса. Всё это Алина с удовольствием съела. Ведь в эту ночь обычная сила, если конечно высокородная не обманула и наблюдение с «камеры» действительно сняли, требовалась бывшей невесте Ашкарти как никогда, в самом прямом смысле этого слова...

Пять с половиной лет она не теряла надежду, что когда-нибудь ей удастся сбежать, и вот теперь эта надежда обрела плоть. Пусть даже такую же призрачную, как и весь этот пропитанный злом, ложью и безысходностью, ненавистный всему живому дворец-тюрьма...

Обитающее в его анфиладах зло девушка ощутила сразу, как только очнулась после своего похищения из нищенского закутка. Сколько дней и ночей прошло с того мига, как её усыпили, как переместили из Самаана в столицу — об этом она не догадывалась. А вот, зачем её сюда привезли, поняла ещё до того, как ей объяснили.