Именины сердца
Шрифт:
– А с чего это ты вдруг заинтересовался? – подозрительно уставилась я на него.
– Неужели твоя повелительница так быстро стареет?
– Не то чтобы, – возразил он. – Ты у меня еще – конфетка! Просто интересно узнать, как это у вас происходит.
– Боюсь, с сознанием ничего не происходит, – вздохнула я. – Оно умирает вместе с телом. Насчет бессмертной души еще существуют различные теории, но что касается сознания…
– Как это, умирает? – не понял он. – Ты хочешь сказать, что все, что сейчас составляет твою сущность, исчезнет бесследно?
– Ну,
– Постой, постой, – прервал он меня. – Чужая память – до фени! Какое мне дело, что я сохранюсь в чьей-то памяти, если самого меня уже не будет. Я вообще не в силах представить, как это – меня не будет. Моей сущности, того, что я из себя представляю – не будет! Это же бред!
– Но с людьми все происходит именно так, – возразила я. – Правда, существует общечеловеческая память, но ты же сейчас говоришь не об этом.
Общечеловеческого сознания не существует. Пока, во всяком случае.
– А я был уверен, что вы возрождаетесь в ваших детях, – проговорил он. – И хотел расспросить тебя поподробнее.
Стоило ему это сказать, и я вдруг почувствовала, что ужасно хочу ребенка. Так сильно, как еще никогда не хотела. Буквально физически.
– Люди действительно возрождаются в своих детях, – проговорила я. – Но в несколько ином смысле. Чужое сознание им не передается. Их собственное сознание начинает формироваться с нуля.
– Чтобы потом опять исчезнуть?
– Угу.
Он изменился в лице.
– ???????…??????????… Получается, что вы – КУКЛЫ, – с ужасом выдохнул он из себя, -?????????????????…???????????… У вас сознание НЕ НАСТОЯЩЕЕ!!!!!!!
– Но-но! – начала было я, но тут он протянул руку и как-то неуважительно пнул меня ладонью в челюсть. Я растерянно захлопала ресницами – с повелительницами так не обращаются.
– ?????????????… – начала снова я, и тут же ощутила второй толчок. Взгляд его сделался каким-то надменно-презрительным.
Словом, полетела я с пьедестала вверх тормашками.
По-моему, я еще не упоминала, что Микеле на Земле пристрастился к курению.
Курил исключительно "Беломорканал". Сейчас он вышел на балкон и дымил там, ловко пуская кольца.
А мне никак не удавалось прийти в себя. Честно говоря, я пребывала в глубокой уверенности, что поскольку Микеле – инопланетянин, его внутренние установки в отношении всего земного незыблемы. Не одно – так другое. ЁПРСТ!
А как жалко, как жалко было терять это ощущение горькой сладости. Меня снова обдали потоком грязи. Мало того, что я многократно сдохла, так и в душе моей уже чистого места не осталось.
Он вошел в комнату.
– Нет проблем, – по-идиотски улыбаясь проговорил он. – Ты будешь моей куклой.
Моей любимой куклой – и я буду в тебя играться.
– Дурак! – разрыдалась я. А Нора еще утверждала, что нас невозможно сделать несчастнее, чем мы есть. Все можно,
– Куколка хочет ням-ням? – спрашивает Микеле, и мне хочется сбросить на него ядерную бомбу. Распылить этот мерзкий гнус по просторам Вселенной, чтобы и следа от него не осталось. Меня обуял гнев. Его было так много, этого гнева, что я выросла до небес. Я сделалась огромной и сильной, и уже была готова ???????????????????????????,????????… как вдруг вспомнила горькую истину "мужиков нет" и с ужасом поняла, что приму и такое.
И сразу рухнула в бездну, распласталась по ее дну, стала маленькой-маленькой, совсем ничтожной. ??????????????,???????????,???????,???… чучелом, к примеру. ?????????… Какая, к черту, гордость, если сама природа ополчилась против меня?
Я не была больше женщиной с холеным, взлелеянным телом. Я превратилась в кучу ????????,?????????????,??????????,???????????…
И что самое удивительное – в этом тоже была своя пронзительная сладость.
– ????????????… ням-ням, – чуть слышно, задыхаясь от рыданий, проговорила я.
Однако потом выяснилось, что это еще цветочки. Я уж не говорю о том, что он не захотел больше со мной трахаться, и это показалось страшно оскорбительным. Он постоянно шпынял меня и, вообще, вел себя так, будто я и в самом деле живая кукла. Собственно, иначе вести себя он, видимо, уже был не в состоянии. Раньше я была для него повелительницей со всеми вытекающими, сегодня – куклой. Тоже со всеми вытекающими. Этакий максимализм.
Но самое главное – он начал губить людей.
Первой его жертвой стал Борис. Мы прогуливались тогда с Микеле вдоль Китайской
Стены, и я в очередной раз пыталась убедить его, что люди – настоящие разумные существа, а вовсе никакие не куклы. Я еще, дура, боролась за наши прежние отношения.
– Послушай, – сказал он. – Ты можешь себе представить четырехмерное пространство? Хотя бы четырехмерное, я уж не говорю о шестимерном или девятимерном.
– Нет, – честно призналась я.
Т.е. я бы с удовольствием соврала, но тогда Микеле потребовал бы подробностей, а у меня действительно были проблемы с воображением. Кисель на моем месте, скорее всего, выкрутился бы блестяще. Кстати, о Киселе в последнее время я все чаще вспоминала.
– А я точно так же не в состоянии себе представить ограниченное во времени сознание, – сказал Микеле. – Сознание либо есть, либо его нет. А вот модули ????????????????????????,????????????????????????????????????…
– Никакие мы не модули! – воскликнула я.
– Откуда тебе это знать?
– От верблюда!
– Вот-вот, – он взъерошил на голове волосы. – На этот счет я разработал собственную теорию. Земля – это чей-то испытательный полигон. Ну, или там стенд – все зависит от масштаба. Кто-то с вами экспериментирует. Сначала ?????????????????????????????,????????????????,???????????????????… ну и так далее. Наконец, добрался до людей – вершины, хи-хи, творения.