Чтение онлайн

Я никогда не был в этом районе прежде. Эту квартиру мои родители купили уже после моего отъезда, да и проводили здесь не так уж много времени. Они жили в Подмосковье в нашем отреставрированном доме, а эти апартаменты, как я понял, отец приобрел специально для меня.

Вытащив свои чемоданы на колесиках из багажника, я расплатился с водителем, а затем на миг остановился, разглядывая район. Зеленый, с огромным количеством деревьев, кроны которых шевелил легкий ветерок. Запах приближающегося лета наполнил мои легкие особым умиротворением. Посмотрел вверх, наблюдая за небоскребом, тянущимся ввысь, что казалось, будто последний

этаж этого здания из кирпича рассекает продолговатые облака. Постепенно темнело. Ухмыльнулся, заметив затянувшие небо, серые тучи. Не долго же я довольствовался ясной погодой.

Я скучал, честно. По родной речи, самобытности, которая бросилась в глаза сразу же, стоило выйти из машины. Пересек путь от лестниц до прозрачной двери и поздоровавшись с консьержем, вошел внутрь. Стальной, серебристый лифт, судя по электронному табло с мелькающими в ряд цифрами, был построен совсем недавно. Я сразу же ощутил этот «аромат» железа и новизны. Послышался сигнал и двери отворились.

«Первый этаж. First floor», — проговорил робот женским голосом и я слабо улыбнулся. Куда уж без английского языка. Лифт беззвучно начал подниматься вверх, на семнадцатый этаж, на котором располагалась наша квартира.

Послышались громкие выкрики семейства, стоило матери распахнуть двери жилища. В разговоре по телефону родительница была немного недовольна, когда я сообщил ей о том, что прибыл в Москву самостоятельно, не дожидаясь личного водителя. В любом случае, теперь это не имело значения: мама, моя тетя – ее родная сестра, моя сестра Маша с мужем и детьми ожидали меня в просторной гостиной.

— А где папа? — обнявшись с дамами, спросил я, бросая заинтересованный взгляд вглубь квартиры. Озираясь по сторонам, искал отца глазами, но его, похоже, не было дома.

— Он в офисе, — сухо ответила мама, гладя меня по плечу. Она, как и прежде, едва доставала мне до груди.

После расспросов о моем самочувствии и недолгой светской беседы, которая, как мне показалось, длилась целую вечность, я удалился к себе. Закрыв дверь в свой комнате, снял с себя серый пиджак и водолазку — здесь было жарко. Выдохнул, освобождаясь от слоев одежды, прилипших к телу. Даже не огляделся по сторонам, чтобы оценить дизайн в своей спальне. Сейчас это было не так важно.

Бросил чемодан у изножья кровати, достал оттуда несколько вещиц, лежащих в самом верху, на одежде. Рамка с фотографией с моего дня рождения девятилетней давности, статуэтка в форме Будды, которую мне привезла Айлин из Тибета в прошлом году и китайские колокольчики.

Зачем я прихватил их из лондонской квартиры?

Их здесь даже вешать некуда.

Скинув наспех нижнее белье у стеклянной дверцы душевой кабины, залез внутрь и повернул круглую ручку смесителя вправо. Струи теплой воды плеснули сверху и с боков, окутывая кабину паром. Моему телу была необходима разрядка после перелета.

Поставив руки по обе стороны от головы, уперевшись ладонями в серый, матовый кафель, я подставил тело под воду. Вода стекала по векам, застилая обзор, ненадолго лишая меня зрения. Плевать. Уткнувшись лбом в стену, я почувствовал холодок, просочившийся сквозь кожу. Интересно, какова вероятность того, что все родственники за исключением моей мамы, уже разъехались по домам? Ничтожна мала, но мне все же очень хотелось после водных процедур посетить снова кухню и налить

себе кофе. Только в тишине, без лишних расспросов и гула из детских голосов. Я очень люблю племянников, но голова гудела и таблетка ибупрофена, что была принята час назад — мне совсем не помогла справиться с болью. Хотел взбодриться, а затем лечь в прохладную постель. Открыть здесь заранее все окна настежь и впустить толику свежего воздуха.

Улыбнулся, вдыхая воздух и бросая взгляд на панораму города. Шел моросящий дождь: в атмосфере витал запах листвы и сырой земли. Слышался гул автомобильных гудков и шум колес, скребущихся по трассе. Вид из моего окна открывался на Москву-реку, воды которой переливались под бликами фар машин, движущихся вдоль дороги и света из окон нашего жилого комплекса. Прикрыл глаза, вдыхая глубже, уже полной грудью. Сквозь распахнутое окно на мою обнажённую грудь попало несколько капель воды с улицы. Вздрогнул, ощутив легкий озноб, пронесшийся по телу.

Протерев капли дождя с груди тыльной стороной ладони, туже завязал белое полотенце вокруг бедер и подошел к комоду за одеколоном. Мой взгляд зацепился за несколько непрочитанных уведомлений из твиттера: на дисплее разрослась целая ветвь сообщений в теме, которую создала моя однокурсница. Ребята собирались пойти в бар этим вечером, чтобы отметить окончания семестра. Без меня, разумеется, но я не сильно огорчился.

— Хочешь, скажу Алене, чтобы сварила тебе кофе? — мама прислонилась к столешнице, потирая ладонью крупную брошь в форме лебедя, свисающую с ее жакета.

— Я умею пользоваться кофе-машиной, — закинув капсулу в отсек для приготовления кофе, достал с верхней полки над столешницей, чистую чашку. Белую, совершенно стерильную, идеально вписывающуюся в эту квартиру, облаченную в серо-белые оттенки. — Ты будешь?

Мама вежливо отказалась и посмотрела в окно. Я улыбнулся, спустя секунду оборачиваясь на ее безмолвный призыв. Родительница рассматривала меня с ног до головы: мы успели пообниматься вдоволь после моего возвращения, но я все равно заметил в ее глазах неподдельную грусть.

Поправив ворот белой, хлопковой футболки, по привычке запустил пятерню в свои короткие, еще немного влажные волосы и вернулся обратно к наблюдению за приготовлением кофе. Густой напиток медленно заполнял чашку под монотонное жужжание аппарата, взбивающего пену из миндального молока.

— Красивый мой сынок, — с гордостью произнесла мама, гладя меня по спине. Этот ее по-детски наивный жест, который вызвал трепет в моем сердце.

Придвинув чашку с готовым кофе к себе, испил немного, слушая маму, рассказывающую мне о новостях за последние месяцы. Разумеется, завтра, меня ожидал банкет по случаю моего двадцать третьего дня рождения. Скучающе кивнул, облокачиваясь о столешницу. Сердце пронзила молния, стоило ей по памяти произнести имена людей, которых я люто ненавидел.

Я уже вырос, но по-прежнему не переносил родительские застолья. Признаться, думал, что этот день завтра мы отметим в кругу семьи в Подмосковном доме без лишних глаз, но, к моему сожалению, крупное торжество было организовано задолго до того, как я приобрел билеты на обратный рейс в Москву.

— Ты уже не маленький, — повторила мама, проследив за моим недовольством, которое я не скрывал. — Нужно планировать такие вещи.

— Будь по-твоему, — обезоруженный, согласился, кладя чашку с недопитым кофе, в мойку.