Чтение онлайн

– Почему ты называешь меня кличкой моей собаки? Когда ты так называешь меня, она всегда удивляется. Смотри, давай ещё раз попробуй...

– Има.
– Послушно сказал я. Собака повернула ко мне голову.

– Ты нашёл меня через интернет? Да? У меня там ник такой.

– Да...

– Надо все удалить. Сегодня же.

Ей не удалось отвлечь меня от того странного посёлка, но, с другой стороны, какое мне дело до него. Она издали не разглядела обвал, я разглядел. Не это наши насущные проблемы.

– Знаешь, как понять любишь человека или нет?
– Внезапно переключилась она.

– Как?

– Когда любишь - абсолютно ему доверяешь. Веришь. Всему что он скажет. Как

только ты начинаешь сомневаться в его словах, подозревать ложь - ты уже не любишь. Это уже... что-то другое. Привязанность, жажда обладать человеком как вещью. Но не любовь. Вот так все просто.

– А если ты явно знаешь, что человек врёт тебе?

– Все равно веришь. Заставляешь себя верить.

– Это... какая-то хрень. Ты меня извини, конечно.

– Поверь, так все и есть. На этом все держится. Ты представить себе не можешь, сколько на этом держится. Это та самая черепаха, на которой стоят три слона, которые держат землю. Вера.

– Какие-то дебри эзотерики. Но красиво.
– Я взял ее за руку.
– К чему ты вообще про это заговорила? Это как-то связано с нами?

– А что, ты думаешь, что любишь меня?

– А ты?

Она улыбнулась.

– Но ведь я не верю тебе. Не поверила, что там был обвал.

– При чем тут...

– А ты - не поверил мне, что обвала не было. Мы сами по себе. Видишь?

Мы вернулись домой. Вместе приготовили ужин. Я предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Она почему-то была не довольна, но согласилась. Поставили ноутбук на стол, а сами завалились на кровать. Има сказала, что ей все равно что смотреть, я нашёл какую-то новинку, и мы уставились в экран. Для меня это была просто передышка. Мне требовалось оторваться от контакта с ней, от общения, где она постоянно мною вертела и запутывала. Поэтому я просто смотрел на взрывы и перестрелки, а сам думал о своём. У меня было чувство, что она тоже не особенно следит за фильмом. Но о чем думает океан - это задачка без решения.

Она нервничала. Я не понимал почему, и не понимал, откуда это знаю. Будто волны какие-то от неё исходили. Стемнело. Я почувствовал, что устал. Ещё вчера я бы полжизни отдал, чтобы провести с Имой ночь, снова заняться с ней любовью, но сегодня... между нами стоял тот дым костра. Я понимал, что она защищала себя, головой понимал, но... каким должен быть человек, чтобы сделать то, что сделала она? Я бы не смог. Отчаяние и безнадёжность толкают людей на крайние поступки, но есть какая-то грань. За которой уже безумие. Меня по-прежнему тянуло к ней. На ней сейчас замкнулся белый свет. Но... я не хотел близости с ней. Она лежит на моей руке, этого достаточно. И ничего дальше. Может, это пройдёт... не бывает же так, что любишь человека и одновременно испытываешь к нему отвращение. Мне казалось, я люблю ее. А другое - возможно это не отвращение. Возможно, это страх.

Вдруг она поднялась на локте и посмотрела на меня.

– Ты... мог бы выпить тот чай? Я совсем чуть-чуть сделаю, не крепкий, не так как вчера.

– Зачем?

– Ну... я... мне хочется точно знать, что ты не проснёшься ночью. И не пойдёшь искать свой нейтрализатор.

– Ты дурочка?

– Попробуй меня понять...

Я долго смотрел на неё. Так вот почему она нервничает. Обнял ее, прикоснулся ладонью к ее щеке, поцеловал. Без страсти, нежно, как ребёнка.

– Я ничего тебе не сделаю плохого. Никогда.

Она молчала. Замерший испуганный зверёк.

– Хорошо, я выпью этот твой чай.
– Я со вздохом ее отпустил.

Она убежала на кухню. Сразу стала успокоенной и даже весёлой.

В эту ночь мы просто спали. Чай и правда был не таким горьким как вчера. И даже не сладким. Может она добавляла туда какое-то снотворное, а не

траву, я не знаю. Я не успел допить, как меня потянуло в сон.

Бух! Бух!

Я распахнул глаза и уставился в темноту. Тот же звук! Карьер, говорила она! Но это что-то другое... будто земля вздрогнула. Сердце забилось, подгоняемое адреналином. Бить или бежать. Я вскочил на постели. Тишина. И темнота. Приснилось что ли... Глаза стали постепенно привыкать, окно немного светилось, но не рассвет. И луны не видно. Имы рядом не было. Сколько сейчас? По моим внутренним часам - глубокая ночь. Время, когда нормальным людям нельзя просыпаться.

Где Има?! Я вышел на кухню. Пусто. Даже собак нет. Ушла гулять ночью?! Или сбежала?! Вернулся, надел джинсы. Подошёл к входной двери - закрыта изнутри. Что за бред? Я проснулся вообще?! Сбоку от дивана была ещё одна дверь. Только сейчас я заметил ее. Может и раньше замечал, но не придавал значения, мало ли, какая-то кладовка. Сейчас она была приоткрыта. Вот я идиот, какая кладовка?! Она же туда выходила, в первый вечер, когда приносила мотор! Это дверь на задний двор! Я осторожно приоткрыл ее и выглянул. В темноте видно большое пустое пространство, какие-то баки, бочки, кажется грядки чуть в стороне. В другом конце небольшое строение, может сарай. Сбоку забранное решёткой оконце, из которого на землю падает квадрат тусклого света. Может от свечи или фонаря. Что она там делает? Пошла кормить каких-нибудь кроликов? И в голове услужливо - пошла кормить собак останками Пана. Меня передёрнуло. Вернуться бы в постель, закрыть глаза и сделать вид, что я не просыпался. Не хочу больше ничего знать.

Но я уже был у окошка. С внутренним содроганием прилип к стене и загляну в сарай.

Сначала я увидел кемпинговый фонарь на полу. Потом спины собак. Они ничего не жрали, а просто лежали в странных позах, как кошки, опустившись на лапы. Собаки так ложатся перед игрой или прыжком. Ноги Имани. Она сидела за какой-то коробкой или комодом. Я видел только ее согнутые ноги в босоножках и натянутое на колени платье. Почему она там сидит? Фонарь светил очень тускло. Присмотревшись, я заметил, что половина сарая отгорожена решёткой с толстыми прутьями. Что это? Вольер для собак? Но там, внутри, не было собак. Стояла большая белая миска на полу. Дальше не видно. Какие-то вещи свалены в углу... или это животное... черт! Я отпрянул. Нога! Человеческая босая нога! О нет-нет-нет, Има сказала, что выбросила останки в пруд! Неужели она оставила это все... нет, стоп. Месяц назад? Какая нога, он бы уже сгнил. Пересилив тошноту, я опять вернулся к окну. Стал пристальней всматриваться в тёмное в углу клетки. Нога пошевелилась. Я чуть не наделал в штаны! Но мозг вовремя подкинул ответ - да это же просто человек, живой, Артём, не ссы! Кубики встали на свои места. Живой человек в вольере для собак. Има кого-то там держит. Но зачем? Это... Пан?! Нет, как такое возможно? Но если это Пан...

Быть может, мне следовало просто вернуться в дом и лечь спать, подумать обо всем, разобраться. Но вместо этого я прямиком направился к входной двери сарая, уже совершенно не скрываясь. Открыл дверь и вошёл.

Немая сцена. Приоткрытый от удивления рот Имы. Утробный рык собак. Впервые они зарычали на меня.

– Артём?! Ты?!

Я бросился к вольеру.

– Пан!

Он кинулся мне навстречу. Как два влюблённых голубка мы приникли к прутьям. В первые секунды я не узнал его. Лицо осунулось, заросло щетиной. Взъерошенные волосы, бешеные глаза. Впрочем, по глазам и узнал. Он сильно похудел. Грязные камуфляжные брюки висели на нем как мешок. Это вся одежда, что на нем была. Грудь и руки расцарапаны, будто по нему прошлись наждачкой. Весь в каких-то мелких ранах...