Им«ПеРец»

— Твою мачеху, они уже вверх карабкаются! — надрывался шаман, расположившись двумя ярусами ниже меня. Оба мы находились на винтовой лестнице, прижимающейся одной стороной к стене башни-крепости.

Я и сам видел, как порождения разлома, заполнив двор оборонительного сооружения, начали взбираться прямо по стенам. — Варда, чтоб тебе пищевод земляным маслом промыли! Чего ты медлишь?!

«Тьфу тебе на лысый череп!» — мысленно произнёс я, собираясь активировать последнюю руну.

Черт, не то! Чуть не испортил все плетение от волнения.

Заменив символ на правильный, направил огненное заклинание третьего круга вниз, прямо в самую гущу мерзких существ, обладающих жвалами, клыками, когтями и костяными клинками. Ловите подарочек, отродья разлома!

Пламя, возникнув прямо в воздухе, приняло форму малого огненного дракона, и тут же спикировало вниз, прямо на головы тварям. В нос ударил запах раскаленного воздуха, который на миг перебил ароматы только что произошедшей бойни.

Меньше минуты назад, сорвав крепостные ворота неведомой магией, внутрь ворвались порождения разлома. Три десятка солдат и сержантов погибли в считанные секунды…

— Мякиш, жги! — мой сорванный голос прозвучал карканьем старого ворона.

— Ай-на-нэ! — взвыл шаман, и монотонно начал бить костяными палками в большой стационарный бубен, закрепленный на стене. — Ка-бу-дыщ!

Прямо над камлающим призывателем начала стремительно формироваться здоровенная пламенная фигура ифрита. Возможно сам Единый помог товарищу призвать столь сильного духа, я такого наверное и не видел ещё. Возможно и выживем.

— Жги, шайтан-огонь! — вновь заорал Мякиш, и призванный дух — дитя дикого пламени, ринулся за «малым драконом».

Твари, мечущиеся по круглому двору, взвыли, почуяв неладное. Так вам, отродья разлома! Горите в очищающем огне!

— Варда, защиту! — неожиданно заорал шаман, рванув по верёвочной лестнице вверх, ко мне. — Я не удержу высшего духа! Он сейчас всё тут спалит к ядрёной сивухе.

— Чтоб у тебя батур отсох! — выругался я, осознав, кого призвал Мякиш. Не иначе шаман макавы обожрался, что призвал высшего. — Шевели костылями!

Осознав, что натворил боевой товарищ, я тут же начал создавать самое действенное из известных мне заклинаний для данного случая — «сферу воды» третьего круга. Чёрт, хоть бы маны хватило, иначе нам хана.

А тем временем двор окончательно затянуло огнём, и воздух стал стремительно нагреваться, обжигать лёгкие. Высший дух, получив свободу и питательную среду — души тварей, начал набирать силу. Вот он заполнил собой весь двор, и рев пламени полностью заглушил визг сгораемых порождений разлома. Прошло три секунды, пока я выстраивал плетение, а огонь уже ревел, стремительно поднимаясь вверх. Твою же проклятую душу, шевелись, Варда!.

— А-а, горю-ю! — заорал шаман, ступни которого прихватило пламенем. При этом скорость его подъёма увеличилась кратно, и Мякиш буквально влетел на стену крепости, одним гигантским прыжком укрывшись за моей спиной. — Варда, недомаг ты отбитый, быстрее!

Заклинание

водной стихии издало хлюпающий звук, и нас буквально в последний момент окутало голубоватой сферой, которую тут же окружило пламенем. Воздух мгновенно стал влажным, и жар сменился на духоту. Чёрт, да мы же лишь слегка оттянули неизбежное!

— Вода не гори! Вода не гори! — забормотал позади Мякиш, прихлопывая в ладоши. Неужели товарищ крышей поехал от безысходности? Он бы ещё танцевать начал.

Впрочем, работу свою мы выполнили, не дали тварям пересечь стену, и пробить тропу в большой мир. Даже сигнал соседям подать успели.

— Главное, башню отстояли! — прохрипел я, улыбнувшись огню, который уже начал прорываться сквозь защитное заклинание. Набрав в легкие последний в своей жизни глоток воздуха, попытался выкрикнуть боевой клич имперских воинов: — Империя едина!

— А-а, батур печёт! — тонко взвыл шаман, словно пытался поддержать меня. А в следующий миг пламя ринулось к моему телу, выжигая сам воздух…

Стук в стекло госпитальной палаты. Опять. Нет, надо отсюда валить, иначе у меня точно крыша поедет. Или уже…

Быстро подняться у меня не получилось, полученные от ифрита ожоги полностью ещё не зажили. Да и не с моим возрастом и телосложением скакать, словно юноша. И всё же я смог добраться до окна.

Ну точно, вот он, мерзкий старикашка, сидит снаружи, на каменном отливе, и мерзко скалится.

Как только я не пытался с ним справиться. Сжигал огненным плетением, раздавливал воздушными тисками, разрубал водяной плетью. Но мерзкий старичок, ростом в полтора локтя, всё равно утром вновь появлялся за окнами госпитальной палаты. Сегодня уже десятый день подряд.

— Да пошёл ты! — зло произнес я, понимая, что никакого старичка нет, и всё это наваждение. Маги, несущие службу у разлома, часто подвергаются различным странностям, и по сравнению с многими моя весьма безобидна.

Сделав вид, что отворачиваюсь, резко распахнул оконную раму, пытаясь схватить наглеца. Почему-то мне казалось, что если ухватить этого мерзкого старичка голыми руками, всё кончится. Но куда там. Каждый раз, когда между нами оставались считанные сантиметры, старый карлик куда-то исчезал. Чтобы на следующее утро вновь разбудить меня стуком.

Нет, всё, с меня хватит. Выписываюсь нахрен, и обратно на границу, там мое место. Глядишь, это наваждение тут останется. Знающие люди говорили, будто видения зачастую к месту привязаны.

Прихрамывая на ещё не зажившую ногу, которой больше всего досталось от ифрита, я спустился с третьего этажа по деревянной, скрипучей лестнице, и неспешно двинулся по коридору госпиталя.

Путь мой лежал в кабинет старшего целителя — мага четвертой ступени, полковника Симарида. Утро, тишина, и потому совсем неудивительно, что сидевший на приёмном посту юный лекарь, лет двадцати от роду, безмятежно посапывал, положив голову на столешницу.