Чтение онлайн

Она уже не сдерживала слез. Все равно он не мог видеть их.

– Вам не нужно умолять. Ложитесь.

Фрэнсис взяла шнур из его рук и помогла ему лечь на кровать. Его мышцы конвульсивно дернулись. Второй раз за этот день она связывала его руки. Теперь она привязала их к спинке кровати, а затем проделала то же самое с ногами. Он оказался распластанным на кровати.

– Я не покину вас, – проговорила Фрэнсис. – Какую бы боль вы ни испытывали, все это проходит. Вы будете жить.

Его тело изогнулось дугой. Стиснув зубы, он попытался разорвать путы.

– Проклятие! Я хочу… –

Он снова умолк.

– Не нужно ничего хотеть. Просто позвольте себе жить. – Фрэнсис тоже дрожала – от страха, который была больше не в силах скрывать. Призвав на помощь все свое умение, она заставила свой голос звучать ровно и спокойно. – Есть одна индийская сказка. Однажды ее изложение заняло двадцать четыре тысячи строф. Теперь, говорят, количество строф достигло ста тысяч, и их уже невозможно сосчитать. Там есть такие строки: «Человек, отказывающийся от своих желаний, испытывает мучения. Достигший просветления загоняет чувства внутрь. Желание не может войти в него. – Глаза Найджела не отрывались от ее лица, хотя она понимала, что он ничего не видит. – Ничего не нужно желать. Не нужно бояться. Все происходящее нереально». Он закрыл глаза.

– В Англии есть другая сказка. – Каждое слово давалось ему с трудом, но он произносил их медленно и отчетливо. Фрэнсис не могла себе представить, каких усилий ему стоило говорить связно. – Однажды у фонтана мужчина повстречал девушку. Она уехала, уводя его коня и собаку. Он был рыцарем. Он не хотел отвергать страсть.

Фрэнсис положила руку ему на грудь, накрыв царапину, которую сама оставила на его коже.

– Как ее звали?

– Катрин.

– И она по-прежнему владеет его конем и его собакой? Он отвернулся.

– Ее нет в живых. А теперь, ради Бога, уходите.

Фрэнсис не ушла. Пока он метался на кровати, пытаясь сбросить путы, она обошла разгромленную комнату. Он несколько раз дергался и что-то кричал на каком-то незнакомом языке, которого она не понимала. На дне разбитого кувшина осталось немного воды. Когда он успокаивался, она протирала влажной губкой его лицо, шею и грудь, вливала несколько капель в его полураскрытые губы, прекрасно понимая, что он не осознает ее присутствия.

Наконец Найджел затих.

Фрэнсис подошла к кровати и взглянула на него. Он был смертельно бледен, но дыхание его оставалось ровным, а кожа на ощупь была прохладной. Похоже, он заснул в изнеможении. Но это не была кома. Найджел Арундэм будет жить. Фрэнсис подошла к окну, всматриваясь в безмолвную ночь. Глубокая тишина, какая бывает перед самым рассветом. Звуки музыки и шум пирушки затихли несколько часов назад. Неужели только она одна не спит? Кто еще знает, что, пока гости развлекались, а затем устраивались на ночлег, маркиз Риво лежал здесь, борясь за свою жизнь и свой разум.

Фрэнсис прижалась головой к оконной раме. О Боже, наконец-то этот ужасный день закончился. Она опять одна, как на постоялом дворе в Дувре. Но может быть, Доннингтон, несмотря на обвинение в измене, найдет способ обеспечить ее будущее? Или его признают невиновным, и он подыщет ей надежного престарелого покровителя, о котором она мечтала. Надежда была слабой, но это

единственное, что у нее осталось.

Риво пошевелился и застонал. Фрэнсис взяла мокрую тряпицу и вытерла ему лоб, кляня его про себя. Что за отвратительная и несправедливая сделка! Он разгромил не только комнату. Он разрушил ее жизнь здесь, в Фарнхерсте, и мечту о спокойном будущем. Этот человек, переполненный страстями, не хотел ее! Она осталась ни с чем, а он выживет и, вне всякого сомнения, отпразднует победу.

Фрэнсис выронила лоскут – кусок ее разорванного сари – и свернулась калачиком на огромной кровати у него под боком. Ее охватило отчаяние, порой переходившее в ярость. Она понимала, что тоже попала между жерновами страсти – что может быть опаснее? В конце концов Фрэнсис заснула.

Что-то монотонно звенело. По иссиня-черному грозовому небу в сторону далеких Гималаев плыли журавли. Их белые крылья были ослепительны. Фрэнсис несколько раз моргнула. Ощущение реальности тут же вернулось к ней. Фарнхерст. Маркиз. Яд. Она открыла глаза. Сквозь окно, с которого Риво сорвал занавески, в комнату лился солнечный свет. Наступило утро.

Звон сменился громким стуком. В дверь колотили чем-то тяжелым.

– Ради всего святого, – с иронией произнес знакомый голос. – Я уже иду.

К двери направлялся Риво. Фрэнсис села на кровати, и он, повернувшись, улыбнулся ей:

– Ваши узлы были превосходны, мисс Вудард. Только мои трюки оказались еще лучше. Шнур от занавесок прекрасно подходит для пут, но у меня есть некоторый опыт побегов.

Он был бледен и изможден, но она поняла, что не ошиблась. Риво выглядел нормальным и непобежденным.

Дверь ходила ходуном. Риво повернул ключ в замке и открыл ее.

Услышав грохот, он сначала подумал, что это выстрелы пушки. Он находился в русском амбаре привязанным к кольцам, на которые подвешиваются говяжьи туши при разделе. Вдалеке стреляли французские пушки. На нем была казачья форма. Длинные волосы спускались из-под меховой шапки до самых плеч, лицо обрамляла грязная и нечесаная борода. Они не должны узнать, что он английский офицер, но – Боже милосердный! – как эти французы ненавидят казаков! Интересно, они причиняют боль для того, чтобы получить от него информацию, или просто ради развлечения? Сверкнул нож. Он открыл глаза…

Спальня и яркий солнечный свет. На мгновение он удивился своей способности видеть. Это Англия, Фарнхерст. Его руки связаны не веревкой французов, а шелковым шнуром. Он обнажен до пояса и распластан на кровати, как морская звезда. Шнур был слишком скользким и жестким, чтобы его можно было завязать в тугие узлы. Не прошло и нескольких секунд, как Найджел освободил сначала левую руку, затем правую и соскользнул с кровати.

Мисс Фрэнсис Вудард спала, свернувшись клубком. Ее волосы лежали на подушке золотистым сугробом. Сквозь его разорванную рубашку просвечивало ее обнаженное тело. При виде девушки он почувствовал, как его сердце защемило от нежности. Однако тут же возникли тревога и мрачные предчувствия. Что, черт побери, произошло между ними? Найджел укрыл ее простыней.