Иллюзия дара

– Васька! Сто лет не виделись, дай я тебя потискаю! – заверещала я, растопырив руки во всю ширь. Подруга шарахнулась от меня и явно подумывала сделать вид, что совершенно с этой сумасшедшей не знакома.

Не вышло.

Несмотря на сопротивление, Василиса Лаврова, ныне Томпсон, была поймана и отлюблена.

Я ее уже три года не видела. С тех пор, как зараза выскочила замуж за куда более способного, чем она, триатлониста и укатила с ним в Англию. Муж Васьки в прошлом году завоевал серебро на мировом соревновании,

а она в честь такого дела родила ему наследника.

Василиса меня давно зазывала в гости. Я только не торопилась.

Слишком хорошо себе представляю, что такое младенец в доме. Мои два брата и сестра все младше, последней только-только восемь исполнилось. Родители периодически припахивали меня в няньки, особенно когда братья-близнецы были маленькие.

Я маму, конечно, понимаю: ей тоже поспать хотелось, она ведь человек. Но впечатлений мне хватило, до сих пор от предложений руки и детей шарахаюсь.

Будем надеяться, мне удастся отдохнуть. Ребёнку уже год, по ночам спит. Иногда. Чаще всего. Тем более, как заверяла меня Васька, коттедж у них большой – я ребёнка даже не замечу.

– Пусти уже, задушишь! – прохрипела подруга, и я послушно выпустила ее, раскрасневшуюся и запыхавшуюся.

– Ой, как все запущено, – с притворным ужасом поцокала я языком, подхватывая сумку с вещами. – Что-то ты не в форме, мать.

– Так именно что я мать, – отрезала та, безуспешно пытаясь привести в порядок растрепавшийся хвост. – Тьфу на тебя, малахольную! Только я приличную прическу сделала…

Конский хвост у нас теперь приличная прическа? Ну, говорю же, дети – страшная сила. Куда только девались каблуки и макияж, без которых Василиса раньше даже мусор не выбрасывала? Кроссовки, растянутые штаны с разноцветными пятнами сомнительного происхождения, безразмерная футболка, похоже, снятая с мужа… Главное – удобство.

Подруга приехала меня встречать сама, на уютной квадратной мини-бэхе. Я поначалу сунулась на правую сторону и слегка оторопела, увидев там руль.

– Англия, добро пожаловать, мэм, – фыркнула Васька, отодвигая меня в сторонку и садясь в машину. – Сама с трудом привыкла. Бред это, конечно: весь мир левосторонний, а они как всегда выпендриваются.

Сумка моя еле влезла в багажник. Половину его занимало детское сиденье, какие-то мешки, пакеты и пустые пластиковые бутылки.

– Все никак не сдам их, – отмахнулась Васька, когда я устроилась наконец рядом и попеняла ей за разведённый бардак. – То с мелким в магазин иду, и тогда главное голову на кассе свою не оставить. То, если вдруг муж одну отпустит, несусь на радостях, даже пакеты с собой не беру.

– Память девичья. Понятно, – кивнула я и приготовилась взирать на памятники культуры из окна.

Но их все не было. Аэропорт и пристройки к нему промелькнули за минуту, сменившись однообразной трассой с не менее однообразным сельским пейзажем. Деревья, фермы, коровы, снова деревья.

– Мы домой едем. У нас коттедж в посёлке, на природе, – извиняющимся тоном пояснила Василиса. – В Лондон тебя потом свожу, попозже. Ты же на две недели? Успеем еще.

– Само

собой, – кивнула я.

В конце концов, я приехала пообщаться с лучшей подругой, почти сестрой, с которой не расставалась надолго с тех пор, как нас в садике посадили на соседние горшки. А Лондон… Ну, мегаполис – что я там не видела? К королеве меня вряд ли пустят, а наш Алмазный фонд точно покруче их Букингемов будет.

– Там у тебя в посёлке хоть спортзал есть? – уточнила я через полчаса, заметив, что сельский пейзаж стал совсем уж проселочным, а дома появляются в полях все реже и реже.

Васька замялась.

– Лошади есть! – радостно сообразила она через полминуты, когда я уже подумывала ее придушить. И себя заодно. О чем я думала, собираясь в гости за два месяца до соревнований? Форму потеряю за эти недели как пить дать. Меня и так тренер шпыняет, утверждает, что могу лучше. Она, конечно, это всем говорит, для стимуляции, но меня лично это задевает. И так выкладываюсь по полной.

– Лошади – это хорошо. Дороги есть, или хоть тропинки? Или вы посреди леса живете?

Мысленно я уже была готова к худшему. Вот что бывает, когда срываешься в поездку спонтанно. Васька написала вчера, что соскучилась. А я взяла и купила билет. Виза у меня есть с прошлого раза, когда в Ливерпуль на соревнования ездила – на год проставили сразу.

Так и получилось, что завтракала я ряженкой, а ужинать пришлось овсянкой.

Домик оказался прехорошеньким, уютным, эдакий сусальный деревенский вариант: со ставнями, деревянным крыльцом, на котором поскрипывало от ветра кресло-качалка, и обширным двором, заваленным разнообразными детскими игрушками вроде лопаток и мячиков.

Соседский подросток, девочка лет двенадцати, с серьёзным видом отчиталась, сколько мультиков под ее надзором просмотрел бутуз, солидно кивнула, принимая десять фунтов, и ускакала вприпрыжку.

– Ничего себе расценки! – присвистнула я, глядя вслед задорно подпрыгивающим косичкам.

– Это еще что, – вздохнула подруга. – Вот если бы я профессиональную няню вызвала, ей бы и дорогу, и еду, и сверхурочные за спешный вызов в двойном объёме. А так – ребёнок в кресле, пристегнут, главное, не орал слишком громко и ладно. Обошлось. Пойдём ужинать, что ли.

Тогда-то и выяснилось, что в коттедже Васькином, кроме молока с овсянкой и картошки, никакой еды больше нет, а последнюю я с детства ненавижу.

Знаю, у нормальных людей обычно наоборот. Но вот такая я извращенка. Из овсянки и картошки выберу первую.

Так что мы с мелким на пару набили желудки полезной кашей и отправились на боковую.

Василиса осталась внизу разгребать последствия самостоятельного кормления отпрыска. Бутуз искренне считал, что уже отлично умеет управляться с ложкой. Увы, гравитация и каша так не считали.

Покопавшись в сумке, я выудила пижаму с шортами до колена и полностью закрытым, с длинным рукавом, верхом. Все же сталкиваться в коридоре посреди ночи с мужем подруги лучше в приличном виде. Пусть он даже сто раз глубоко влюблен и боготворит Ваську.