Иллюзии выбора

Где-то в укромных закутках Нижней Части «Санрайс»:

— Моя маленькая девочка, ты снова вернулась ко мне? Ты просто не представляешь себе, как ты вовремя… Сколько невозвратно прошедших кругов мы с тобой не виделись? Ты сильно изменилась. — Женщина сидела в мягком кресле вальяжно, словно на королевском троне. Она с невероятной грацией хищника потянулась к бокалу вина.

В небольшом помещении свет не горел. Узкие окна заброшенного дома были забиты досками. Представшая картина нечеткими силуэтами виделась сквозь попадающие из щелей лучи

закатного солнца, добавляя и без того мрачной обстановке кроваво-красные оттенки.

— Я вернулась к вам, моя Госпожа. Больше двадцати кругов прошло, а я помню вас, как и в первый день, — она безбожно лгала.

Из памяти девушки давно стерся образ когда-то прекрасной незнакомки, оставив за собой только расплывчатый силуэт.

— Откуда эта роскошь? Ты наконец-то нашла богатого любовника, который оплатил тебе новое лицо? — женщина проигнорировала комплимент и, сделав небольшой глоток, поморщилась. Отставив бокал обратно на стоящий рядом круглый столик, она вновь обратила свой взор на девушку.

— Нет, моя Госпожа. Я оплатила сама. На откупные от не слишком нежных клиентов, — собеседница усмехнулась. — Я привезла и вам деньги, моя Госпожа. — Девушка в черном капюшоне, стоящая на коленях, положила на холодный дощатый грязный пол объемный сверток. Несколько темно-русых прядей выбилось из-под плаща.

Девушка в нерешительности подняла карие глаза на свою собеседницу, которая когда-то помогла ей покинуть Нижнюю Часть.

— О, нет! Моя маленькая девочка. Ты от меня так просто не откупишься. Деньги мне не нужны. Посмотри вокруг! На что их тратить здесь, в этой чертовой глуши? — собеседница небрежно помахала рукой в отрицательном жесте. — Ты еще послужишь мне. Забери деньги. Они тебе очень скоро понадобятся. И возьми вот этот кулон. Я долго над ним работала, вливая по крупице остатки своих когда-то могущественных сил. Он поможет тебе избегать чужеродного влияния, которым так любят одаривать простых смертных наши мальчики. Они всегда выбирают таких маленьких беззащитных девочек, как ты. — Женщина жестом фокусника извлекла из темноты простенькое металлическое сердечко на небольшой цепочке.

— Конечно, моя Госпожа.

— Не потеряй! Он мне слишком многого стоил! А теперь присядь ко мне поближе и поведай, что ты видела за время разлуки, а я расскажу тебе о том, что ты будешь делать дальше, — заговорщицки прошептала Госпожа и разразилась злым, пробирающим до костей, страшным хриплым смехом.

Сейчас

Кассандра проснулась рано, если вообще о нескольких часах сна можно было сказать, что спала. Темная лунная ночь все еще удерживала в своих крепких теплых объятьях Город Счастья и его местных жителей. Прохладный ветерок свободно гулял по длинным улицам, играя с зеленой листвой деревьев и пестрыми цветами на клумбах. Одинокие прохожие уже начинали свое утро. Строители, работники заводов и фабрик в любом мире просыпались раньше всех. Всё в этом городе было таким обычным, даже типичным, среднестатистическим, если бы не одно но. Это был совершенно чужой мир, в который Кассандра попала по насмешке судьбы и воле случая.

Она бы могла вернуться обратно к мужу и любимой маленькой дочке, чьи лица уже стали забываться, но на какое время? На полчаса? На час? А может, и на несколько скудных часов… Но и эти бы часы кончились, утекли как песок сквозь пальцы, оставив за собой

только холодное жалкое мертвое тело. Кому бы она сделала лучше своим возвратом? Единственный правильный ответ — никому.

Но и в этом мире на нее свалились проблемы, осложняющие далеко не тихую жизнь. Зачем в ней открылась совершенно ненужная сила Говорящей? Она ее не просила и без нее жила бы неплохо.

Почему ее душу тянет одновременно к двум таким разным мужчинам? Если ее разбитому сердцу не хочется никого.

Что от нее хочет Марко, обивая порог ее маленькой квартирки уже вторую неделю? Наверное, это известно только лишь одному Богу.

Кассандра стояла растрепанная около раскрытого настежь окна и смотрела на просыпающийся город. Она помнила тот злосчастный день, когда трусливо сбежала из дома Владимира. Под утро. Не оставив даже записки. Что она должна была ему сказать или написать? А как будет смотреть в глаза Инетра? Ведь он все вспомнил! Хотя и она никогда не смогла бы забыть.

Две недели назад

Она шла пешком по трассе из Верхней Части в Среднюю — не хотела вызывать машину, не хотела видеть никого. Ей даже некому было позвонить в этом чертовом мире, чтобы пожаловаться на свою нелегкую жизнь, чтобы выплакаться обо всех засевших в сердце обидах, чтобы облегчить несчастную беспокойную душу.

Единственными телефонами в ее несостоявшейся записной книжке были номера Лариины и Марго. Да, они добрые, отзывчивые люди, но совершенно не те, кому можно было бы все рассказать. А следить за своей речью Касси была просто не в состоянии, как и долго идти пешком.

Водитель притормозившей машины совершенно бесплатно и без лишних разговоров довез ее почти до самого дома. На жалкое и шмыгающее «Спасибо» только по-доброму улыбнулся и кивнул, а потом поехал дальше своей дорогой. В прошлом мире, в прошлой жизни Кас таких бескорыстных людей не встречала.

И вот она сидит уже двенадцатый, а может, и тринадцатый день безвылазно в своей квартире. Машинально ходит в ванную и туалет. Что-то жует, но совсем не чувствует вкуса еды. Горло саднит от истерических криков. Слезы кончились, как и продукты в холодильнике.

Ступня правой ноги щиплется от свежего пореза. Осколки красивой напольной вазы валяются по всему полу гостиной, застеленному когда-то светлым ковровым покрытием. Красивый букет роз, уничтоженный голыми трясущимися руками, оставил после себя высохшие стебли, листья и лепестки. Уколы от шипов на нежных ладонях уже зажили, а вот сердце, ноющее сердце, наверное, никогда не излечить.

Марко приходил часто — по несколько раз на дню. Вежливо стучался в двери, хотя давно мог бы ее выбить к чертовой бабушке, но за это ему отдельное спасибо. Он что-то тихо говорил. Бывало, громко кричал, а потом опустошенно усаживался прямо на пол перед закрытой молчаливой дверью — облокачивался на стену спиной и сидел подолгу в тишине.

Владимир появился лишь раз. Коротко постучался и, не дождавшись ответа, ушел, оставив огромный букет синих роз у консьержа. Без записки, без единого слова.

А Инетр был более настойчив. Несколько раз пел серенады под окнами под неизвестно откуда взявшийся небольшой оркестр. Бедные соседи что уже только не делали! И кричали, и ругались, и угрожали, и даже кидались чем-то. Но он возвращался и каждый раз приносил с собой маленьких симпатичных плюшевых мишек, оставляя их на коврике под дверью.