Илион
Шрифт:
– А громадные зеркала? – поинтересовался Харман.
– Эффект Казимира, – пояснила Сейви. – Отражение отрицательной энергии обратно в червоточину не дает ей взорваться вовнутрь и сделаться обычной черной дырой. Вот почему «посты» могли странствовать в пространственно-временном континууме, куда им угодно. Главное, чтобы туда выходил другой конец червоточины.
– Другие солнечные системы? – спросил девяностодевятилетний.
– Сомневаюсь. Насколько мне известно, здешние обитатели никогда не пытались создать космический корабль или что-либо в этом роде. Разве что населили нашу собственную систему умными,
– Тогда в какие же края их тянуло? – недоуменно вскинул брови Харман.
– Полагаю, из-за квантовой…
Терпение молодого мужчины лопнуло.
– Хватит!!! – заорал он. – Я голоден! Я есть хочу!
– Минутку, – перебил его спутник. – Что это там? – Он указал вперед и чуть выше.
– Лазарет, – сказала старуха.
И она оказалась права. Прокувыркавшись еще с полмили по городу, среди парящих постмертвецов, облитых подводным сиянием, троица достигла гигантского четырехугольника, прилепленного к мерцающей стене высоко над землей. Сквозь прозрачный пластик вырисовывались длинные – в сотни ярдов – ряды резервуаров с телами «старомодных» людей внутри и деловитые сервиторы (обитатель Парижского Кратера едва не расплакался от умиления), сновавшие в ярком свете зала.
– Дайте передохнуть, – взмолился Даэман, тяжело отдуваясь. – Сил моих больше нет!
И хотя старуха явно горела нетерпением заглянуть в лазарет, а взор недавнего именинника пылал алчным огнем, оба повернули назад.
– На вот, попей. – Сейви протянула молодому спутнику бутыль, и тот жадно вылил к себе в рот остатки воды.
– Вообще-то я обещал взять Аду с собой, – тихо промолвил девяностодевятилетний. – А что вы так смотрите? – Он смущенно пожал плечами. – Думал, заскочим на корабле в Ардис-холл и заберем девушку. Я же не знал…
– Брось, она все равно на тебя сердилась, – хмыкнул собиратель бабочек, понемногу приходя в себя.
– Да уж, – согласился товарищ.
Из гущи водорослей выплыла очередная изъеденная мумия, уставившись на пришельцев белыми, остекленевшими глазами, в которых читался некий упрек. Сейви оттолкнула тело подальше.
– Сомневаюсь, чтобы Ада испытала пылкую благодарность, попав в такое место. А вот ты, Харман, должен быть доволен. Ты ведь этого хотел, верно? Пробраться в лазарет и выторговать для себя лишних несколько лет?
– Что-то вроде того. – Мужчина сглотнул.
Еврейка указала движением головы на качающийся в воздухе труп:
– Интересно, с кем ты собираешься разговаривать? Похоже, ПЛ тут давно уже ни при чем.
– Полагаешь, лазарет целиком автоматизирован? – усомнился Харман. – Не может быть, чтобы всю работу выполняли сервиторы: следили за приборами, забирали кого нужно с Земли, восстанавливали для следующей Двадцатки, факсовали поправившихся обратно – доживать их короткие, скучные жизни. И все это в течение нескольких веков?
– Так почему бы нам не заглянуть и самим не убедиться? – рассудила еврейка.
В поблескивающей стеклянной стене путешественники без труда обнаружили так называемый вход – белый квадрат полупроницаемой материи.
Да, это и впрямь был лазарет. Здесь имелся не только свет и атмосфера, но и притяжение –
Сейви опустила респиратор на шею и глотнула воздуха.
– Не-е, вонь ужасная, – поморщилась она. – Атмосфера, конечно, погуще, чем на улице, и все же лучше дышите через маски.
Мужчины так и поступили.
Между тем сервиторы начисто игнорировали пришельцев, продолжая следить за показаниями виртуальных панелей управления. В прозрачных трубках, подходящих к десятифутовым бакам, плескалась алая и зеленая жидкость. Недавний именинник заглядывал во все резервуары. Человеческие тела в них казались почти идеальными, но слишком уж обмякшими и, можно сказать, незаконченными: склизкая кожа, полное отсутствие волос на головах и внизу животов, пустые белые глаза… Впрочем, некоторые сохранили (приобрели?) красочную радужку и смотрели полуосмысленно, хоть и в одну точку.
Даэман последовал за друзьями, брезгливо шарахаясь от емкостей, где и сам плавал только на днях. Какой-то сервитор на лету обогнул молодого мужчину и как ни в чем не бывало продолжил путь.
– Должно быть, их не запрограммировали иметь дело с людьми вне целебных резервуаров, – заметила Сейви. – Но если достаточно долго путаться под ногами…
Над одним из баков замигала зеленая лампочка, и жидкость в нем отчаянно забурлила. Внутри находилась совершенно «готовая» голубоглазая девушка с рыжими локонами до плеч. Миг – и она бесследно исчезла. На ее месте явилось новое тело – бледный мужчина с застывшим взором покойника и кровавой раной на лбу.
Собиратель бабочек присвистнул:
– Эй, у них факс-портал в каждом резервуаре!
«Ну да, – спохватился он про себя. – А как же иначе? Нужно же людям как-то попадать в лазарет, отметив очередную Двадцатку, или после серьезной раны… Или смерти…»
– Вот вам и выход! – торжествующе закончил Даэман.
– У вас, может, и получится, – проронила старуха, прижимаясь лицом к стеклу. – Хотя вряд ли. Если в портале хранится код человека, который там находится, машина попросту не признает вас, а ей ничего не стоит избавиться от генетического мусора.
В бак с новым телом хлынули разноцветные струи; целые клубки синих червей вылезли из некоего отверстия, опутали мертвеца и начали забираться к нему под кожу, вгрызаясь в бледную, распухшую, израненную плоть.
– Все еще мечтаешь понежиться здесь лишний разок, а? – съязвила старуха, обращаясь к Харману.
Тот лишь задумчиво потер подбородок и, прищурившись, посмотрел в другой конец зала.
– О нет, – простонал вдруг девяностодевятилетний.
Наполовину пешком, наполовину по воздуху троица двинулась вперед. Обитатель Парижского Кратера отказывался верить собственным глазам. Почти все баки в этой части лазарета пустовали. Однако в телах недостатка не наблюдалось. Наоборот, они лежали повсюду. Пол, столы, панели управления – все горизонтальные поверхности были завалены расчлененными трупами.