Чтение онлайн

Несколько шрамов, сломанные ребра да еще одна нога, ставшая немного короче другой, — вот и все, что ему пришлось заплатить за миллион дивных выбросов адреналина.

Легко отделался, что и говорить.

Очень легко, особенно если перебрать в памяти бесконечный список товарищей, которым повезло гораздо меньше.

Десятки их (даже, может быть, целая сотня) разбились или — что всегда ему казалось в тысячу раз хуже — сгорели, а он все еще был жив, разве что чуть заметно прихрамывал, да еще при перемене погоды ломило кости.

Ему действительно повезло, слишком повезло, и Вирджиния, вероятно, права, и ему уже пора

прекратить заигрывать с судьбой.

Он пошел дальше, переступил порог бара «У Карри» и не успел и рта раскрыть, как хозяин уже налил ему щедрую порцию виски со словами:

— Можешь ничего не говорить: она подняла крик до небес и заявила, что не может быть и речи.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаком с Вирджинией еще с того времени, когда она ходила с косичками.

— Но ведь это же несправедливо! — посетовал его друг.

— Для нее — нет. Для Вирджинии по-настоящему несправедливо было бы во цвете лет остаться вдовой, а тут она начинает осознавать, что с тобой ей реально светит такая участь.

— Но ведь она познакомилась со мной, когда я был летчиком в цирке! — хмуро возразил Король Неба. — Я тогда еще проделывал акробатические трюки с двумя типами, сидящими на крыльях самолета, и в этом заключалась моя работа в тот день, когда мы поженились. Почему сейчас она недовольна?

— Потому что все женщины стремятся изменить понравившегося им мужчину настолько, что он перестает им нравиться. — Хозяин бара подлил приятелю виски. — Можешь мне поверить! — добавил он. — Вирджиния будет тебя любить и восхищаться до тех пор, пока не превратит тебя в механика или почтового летчика. — Он налил себе пива. — В этот день она будет счастлива, оттого что победила, однако очень скоро перестанет тобой восхищаться, и не пройдет и года, как она сбежит к другому. — Мужчина прервался, чтобы сделать большой глоток, и, опустив кружку на стойку, громко отрыгнул, что можно было принять за выражение отвращения или презрения. — Я знаю это по собственному опыту! — в заключение сказал он.

— Нельзя сравнивать Вирджинию с Кэтти.

— Мне никогда не нравились сравнения, — согласился бармен, — но суди сам: я уже начал пробивать себе дорогу в автомобильных гонках, и мне прочили блестящее будущее. — Он досадливо прищелкнул языком. — Но кто же выдержит, когда напуганная баба пилит тебя день и ночь. В результате я все бросил, и мы обосновались здесь… — Он презрительно обвел рукой вокруг. — Конец истории ты уже знаешь: она выдержала пару лет, отпуская бензин, а потом взяла и сбежала с типом, выдающим себя за импресарио. Знаешь, к чему свелась ее «карьера»? Мелькнула раз на двадцать секунд в какой-то музыкальной комедии.

— Тебе не следует изводиться по этому поводу всю оставшуюся жизнь.

— Нет! Конечно нет, — согласился собеседник, — только я по-прежнему торчу здесь, мою стаканы, а она в Голливуде спит со всяким, кто посулит ей рольку. — Он облокотился о стойку и заглянул в лицо своему приятелю и клиенту. — Не упускай эту возможность! — проговорил он. — Если ты твердо веришь, что тебя где-то ждет настоящее сокровище, не позволяй Вирджинии тебя кастрировать.

— Но ведь она моя жена! — напомнил ему Джимми.

— Женщин можно встретить в воздушном цирке, на стадионе или на гонках, — подытожил бармен. — Их там целые толпы. Но твоя судьба в твоих руках, она родилась вместе с тобой и при этом всего одна.

Мужчина, который бежит от своей судьбы по вине женщины, сам себя обрекает на неудачу.

— Что-то я раньше не замечал за тобой склонности к философии, — заметил Джимми Эйнджел с почти неуловимой иронической улыбкой. — Я всегда думал, что тебя интересуют лишь бейсбол, гонки и пиво.

— Наверно, потому, что мне не приходилось сталкиваться с таким случаем, как твой, — ответил Дик Карри. — Не каждый же день кто-то приходит и рассказывает, что получил в наследство месторождение алмазов, а жена не разрешает отправиться на его поиски.

— Дело не в этом! — возразил Король Неба. — И все не так просто.

— Почему?

— Потому что гора находится на самом краю света, и если даже я ее отыщу, весьма сомнительно, что вновь сумею приземлиться на ее вершине.

— Если ты боишься, тогда дело другое, — сказал бармен, отстраняясь от собеседника, чтобы налить себе очередную кружку пива. — Признайся себе, что чувствуешь себя старым или тебе просто-напросто неохота, только не сваливай вину на Вирджинию, потому что в дальнейшем крушение надежд приведет тебя к тому, что ты ее возненавидишь. Она лишь выразила свое желание. Теперь осталось выяснить, чего хочешь ты.

— Я? Лететь в Великую Саванну!

— Ну, так лети, черт тебя побери!

— Ты бы так поступил?

— Не колеблясь ни минуты.

— Ты это серьезно?

— В жизни не говорил ничего серьезнее.

— А ты бы полетел со мной?

— Да хоть прямо сейчас.

Король Неба отклонился назад на своем табурете, словно ему нужна была дистанция, чтобы лучше рассмотреть собеседника — долговязого, тощего, бледного, но с твердым и решительным взглядом, — стоявшего по другую сторону прилавка.

— Ты уверен? — наконец спросил он. — Бросил бы все и полетел со мной в Венесуэлу?

— Уверен! — ответил тот без тени сомнения в голосе. — С тех пор как ты рассказал мне про встречу с шотландцем, я все думаю о том, как попросить тебя, чтобы ты взял меня с собой. — Он вновь широко развел руки, чтобы продемонстрировать приятелю полупустой бар, размалеванный кричащими — якобы веселыми — красками. — А чего бросать-то? Какое у меня здесь будущее?

— Спокойное.

— Отвратительное и голодное… — поправил его собеседник. — Всякий раз, когда сюда заглядывают бедолаги — эти, что «месят навоз», — чтобы заправиться бензином, я беру с них вполовину меньше, потому что представляю, как однажды мне придется вот так же скитаться по свету. — Он опять оперся о прилавок, и его голос зазвучал громко и грозно: — Эта страна увязает в трясине, Джимми! Ее душат политики и спекулянты, которые доводят до ручки честных трудящихся. И нам остается одно из двух: либо устроить революцию, в которой прольются реки крови, либо свалить из страны.

— Ты что, заделался коммунистом?

— Ах, оставь, Джимми, не строй из себя дурака! Это жизнь, при чем здесь коммунизм? Это совершенно разные вещи, однако сейчас получается так, что я продаю в четыре раза меньше бензина, чем три года назад, и зачастую совесть меня вынуждает его дарить. Это не имеет никакого отношения ни к коммунизму, ни к фашизму, ни к прочей фигне. Так обстоит дело — и точка!

— А что мне делать с Вирджинией?

— Ничего! Ты уедешь, и если, когда вернешься, она будет тебя ждать — прекрасно. А не будет… скатертью дорога!