Чтение онлайн

…Кто ты, милый фотограф?..
–

все поймать-не забыть -

тянешь жизни автограф -

обветшалую нить…

Только

краски заката,

огнь просторов ночных

плыли так же куда-то -

время таяло в них…

…поле… варваров топот…

Русь… да башенный бой… -

…мои волосы треплет

ветр – горящий – сквозной…

Колыхается народ,

в горизонты уходя,

правду кровную несет

про царя и про себя.

Прячет тело депутат

да вельможный казнокрад,

нынче званья не в почете -

отстреляться б в самолете…

Если б был я президентом,

всюду брал бутыль с абсентом:

вертикаль да голытьба!.. –

выпил – знать така судьба…

Так и живы на Руси

под двуликим нашим гербом:

внешне – золотом по нервам,

внутри – Боже мя спаси!

В ожидаемый момент

разлетятся враз плотины,

И поток снесет ответ,

и вопрос, и всех – в помины…

В неизвестной глубине

что-то матово засветит -

то ли радужная весть,

то ли темные наветы…

…тени птицы Гамаюн,

мчащей тройки, сказы притчи –

все смешалося и свищет

в темном поле в полнолунь…

Загляни в себя, дружок,

посмотри, насколько ясен

путь в тебе…

И будь ужасен,

если на пути вражок.

Только в том другом – другой

путь – светлей, яснее дали…

…Тот, кто пишет на скрижалях -

не примирит вас собой…

……………………………..

Нет ответа… Злость и немощь.

Тишина. Сияет небо.

…Только хочется мне хлеба

и еще немного зрелищ…

…И вновь со скрипом ржавый круг

сдвигает силы группировок… -

Смотрю рассеянно вокруг

на лозунги татуировок…

Бессмертен демонстрантов ряд.

Идут “Тамары”, “Вани”, “Васи”…

Послевоенные горят

года рождений на запястьях.

На чердаках или в “Крестах” -

годком не вышли – не погибли, -

в бредовой думе об отцах,

романтики втыкали иглы…

Не ради стеба на гроши

иль крутость показать в зевоте -

а сжечь, изжечь клеймо с души,

войной зачерненной на взлете…

И

в этой яростной тоске

кидала завируха-фея -

на узкий нож в слепом броске,

в глухой запой до посиненья…

Кто повезучей, вверх пошел,

другой до крышки по уклонной…

Но им двоим нехорошо

прозрачной полночью бессонной…

Им не добрать и не понять…

И днем,

и ночью протестуют:

“Нет в жизни счастья”, “…таку мать”

и – “Не забуду мать родную”.

Судьи в пустом клозете,

дети детского дома,

с чем вы пришли? – ответьте…

И не забудьте: корова

пишется через “о”.

“В небо повесьте качели,

в беглое небо – качели!..

Где-то звенят свирели…

там – высоко..?“

…Строем под звездным небом…

Смутно о жизни иной…

Сердце в казенке согрето

романтикой и тоской…

Что упустил – не укором…

Сжат окровавленный рот…

…То, что за длинным забором –

ждет свой неблизкий черед…

…С работы придешь устало,

мир, как неведомый гном:

только в окне светало -

снова темно…

Блещут в экран кинозвезды.

что же ты смотришь в окно?..

СлЕпая эта корова,

невыразимое “о”…

Когда холодным деревом замру,

и кровь уходит к тайне причащаться –

не ведаю и не умру –

и саблей сбитый на корню,

останусь поплавком качаться.

И схлынет кровь, холодная смола,

в подземные котлы Фортуны.

Но в тайну посвященная душа,

не ведая и не дыша,

не разлетится на фотоны.

Но, как туман, развеет омут-душу,

когда позывы крови я нарушу…

…Так на заре, в беспамятстве своем,

летит звезда

и водится пером…

Ты прекрасна холодной водой -

зыбкой формой остывшей -

породившей тебя красотой

и забывшей…

Что бездонно глядишь на людей?..

Ждешь какого признанья?

На изгибах твоей Лорелеи

стенанья, стенанья…

И ослепну в тебе

в ожиданьи последнего чуда…

И занежат на дне

магнитичные щупальцы спрута…

И жужжащей гурьбой

дни промчатся по мне – не задавят.

С онемевшей душой