Чтение онлайн

– Я благодарна за то, что жива, и очень рада присутствовать здесь сегодня.

– Нет. – Лэндон покачала головой. – Живые люди так не разговаривают.

– Но я же живой человек!

– Окружающим будет трудно в это поверить. Пока что больше похоже, что вы разыгрываете спектакль, – заметила Лэндон, но в ее голосе не было ни единой злобной нотки. – Представьте, что вернулись домой. Что вы снова в зоне комфорта.

А где она, моя зона комфорта? В разговорах с Макс, которая, можно сказать, пропала без вести и непонятно когда вернется? Или в постели, под боком у Либби?

–

Подумайте о человеке, которому доверяете.

От этих слов меня пронзила боль – обычно она дарит чувство опустошенности, но в этот раз меня почему-то замутило. Я сглотнула.

– Я благодарна за то, что жива, и очень рада присутствовать здесь сегодня.

– Звучит несколько вымученно, Эйвери.

Я стиснула зубы.

– Да потому что так и есть.

– Неужели же все и впрямь так плохо? – спросила Лэндон. На пару мгновений этот вопрос повис в воздухе. – Неужели вы совсем не испытываете благодарности за то, что вам выпала такая возможность? Пожить в таком доме, знать, что в любых обстоятельствах, что бы ни случилось, о вас и о дорогих вам людях всегда позаботятся?

Деньги – залог безопасности. С ними надежнее и спокойнее. С ними ты всегда уверен, что можешь допустить осечку, но не загубишь при этом всю свою жизнь. Если Либби и впрямь пустила Дрейка на территорию поместья, если в меня стрелял именно он – она точно не знала, что так случится.

– Неужели после всего случившегося вы не благодарны судьбе за то, что выжили? Неужели хотели бы погибнуть сегодня?

Нет. Я хотела жить. И это были не пустые слова.

– Я благодарна за то, что жива, – произнесла я, на этот раз проникшись словами куда сильнее, – и очень рада присутствовать здесь сегодня.

– Уже лучше, но в этот раз… подбавьте боли.

– Прошу прощения?

– Покажите, что вы хрупкая.

Я поморщилась.

– Покажите, что вы обычная девушка. Такая же, как они. В этом-то и секрет моего мастерства: казаться хрупкой и настоящей, но при этом не переступать грани истинной уязвимости.

Уязвимость явно не входила в список качеств, которые хотели подчеркнуть стилисты, когда подбирали мне гардероб. Мне твердили, что у меня должна быть «дерзкая изюминка», твердый стержень. Но даже у дерзких девиц есть чувства.

– Я благодарна за то, что жива, и очень рада присутствовать здесь сегодня.

– Хорошо, – похвалила Лэндон и едва заметно кивнула. – А теперь сыграем в одну нехитрую игру. Я буду задавать вам вопросы, а вы будете делать то, что необходимо отточить в совершенстве, прежде чем я вас отпущу на сегодняшний бал.

– Что же?

– Ваша задача – не отвечать, – не сводя с меня пристального взгляда, пояснила Лэндон. – Ни словами, ни выражением лица. Ничем. Пока не попадется такой вопрос, на который можно будет отреагировать в духе главной концепции, которую мы с вами уже отработали.

– Вы, видимо, про благодарность, – предположила я. – И все,

что с ней связано. – Я пожала плечами. – Звучит выполнимо.

– Эйвери, правда ли, что у вашей матери были длительные сексуальные отношения с Тобиасом Хоторном?

Еще немного – и Лэндон бы победила. Я едва не выпалила «Нет!» Но чудом сдержалась.

– Вы инсценировали сегодняшнее покушение?

Что?!

– Следите за мимикой повнимательнее, – велела она, а потом, не теряя ни минуты, осведомилась: – Какие у вас отношения с семейством Хоторнов?

Я сидела неподвижно, не позволяя себе даже прокрутить в памяти их имена.

– Как вы распорядитесь деньгами? Как вы реагируете, когда вас называют воровкой и мошенницей? Вас сегодня не ранило?

Последний вопрос наконец дал мне повод прервать молчание.

– Я в порядке, – заявила я. – Я благодарна за то, что жива, и очень рада присутствовать здесь сегодня.

Вопреки моим ожиданиям, никакой похвалы от Лэндон не последовало.

– Правда ли, что ваша сестра в отношениях с человеком, пытавшимся вас убить? Участвовала ли она сама в покушении на вашу жизнь?

Уж не знаю, в чем было дело: то ли в том, что после моего предыдущего ответа она решила задать именно эти вопросы, то ли в том, как быстро она их произнесла, но я не сдержалась и выпалила:

– Нет. Моя сестра тут ни при чем.

Лэндон смерила меня взглядом.

– Попробуем заново, – невозмутимо сказала она. – С самого начала.

Когда наша с Лэндон сессия завершилась, она проводила меня до спальни, где уже поджидали стилисты. Можно было их предупредить, что ни на какой бал я не пойду, но после общения с медиаконсультантом я задумалась о том, какой вывод они сделают из этих слов.

Что мне страшно? Что я прячусь – или что-то скрываю? Что Либби и впрямь виновата?

Это не так. Я упрямо повторяла это себе снова и снова. Когда мой макияж и прическа были уже наполовину готовы, в комнату вошла Либби. Внутри у меня все сжалось, а сердце будто подскочило до самого горла. Лицо у нее было все в темных подтеках от туши. Она плакала.

Она не могла причинить мне вреда. Не могла, и все. Либби застыла на пороге секунды на три-четыре, а потом кинулась ко мне и заключила меня в объятия – пожалуй, самые крепкие за всю мою жизнь.

– Прости меня. Прости, пожалуйста, прости.

На мгновенье – буквально на долю секунды – я похолодела.

– Надо было его заблокировать, – продолжала Либби. – Но вместо этого я сунула телефон в блендер и нажала на «пуск».

Выходит, она извинялась вовсе не за пособничество и подстрекательство Дрейка. А за то, что не заблокировала его номер. За то, что спорила со мной, когда я ее об этом просила.

Я опустила голову, и две пары рук тотчас же подняли ее обратно, чтобы стилисты могли продолжить свою работу.