Чтение онлайн

— Первой эмоцией, проснувшейся в Демьяне, будет ярость, а это только утроит шансы Моранны, — Род повысил голос, и небеса отозвались громовым раскатом. — Разбуженный зимой медведь куда опаснее, голодного зверя проснувшегося в положенный срок — после спячки! Уверяю тебя, это охладит любой энтузиазм, даже божественный!

— Он совершит много ошибок, это верно, — хмыкнула Макошь и повела белоснежными плечами.

Ее не тронул гнев отца, она его ожидала. Но перехватив свирепый взгляд Рода, не осмелилась испытывать его великодушие и продолжила сразу:

— Но у каждого

утопленника есть свой камень. Его камнем станет смертная.

Божественный гнев мгновенно испарился, и все его внимание обратилось к очередной интриге несравненной богини. Она хочет влюбить Черта в смертную? Сосредоточившись на размышлениях, Род пришел к выводу, что его дочь тронулась умом, но это обещает весьма занимательную историю. Макошь ловко вычисляла чужие планы, соизмеряла с возможностями и особенностями характера. Она знала каждого настолько хорошо, что даже «свободный» выбор, оказывался давно и тщательно спланированным актом Судьбы, переиграть которую еще никому не удавалось.

Род хлопнул ладонью по столу, от души рассмеявшись.

— Ты пытаешься затолкнуть ему в глотку кость, надеясь, что он ее не выплюнет?

— Он не только ее не выплюнет, он ее проглотит, — самоуверенно кивнула богиня.

— Это удержит князя от Зова сути?

— Он это сделает сам. Я поставлю его перед выбором.

Макошь никогда не переставала удивлять Рода. Когда она все тщательно просчитывает места сюрпризам не остается. Все произойдет так, как должно произойти. И даже малейшая случайность окажется очередным ловким ходом. И сейчас, когда Мора уверена в своем успехе, когда обрываются нити сотканных Судеб, Макошь продолжает контролировать ситуацию. И хотя последнее слово останется за Демьяном, она уже знает, как оно прозвучит в итоге. И тогда разбуженный зверь заставит его прочесть обратное заклинание и навсегда поставить точку в этой истории.

— Он станет одним из нас. Ты это учла? — вопрос Рода прозвучал, как утверждение.

— Это мой маленький дар сыну, за достойную службу.

— Кто займет трон Нави?

В ответ Макошь рассмеялась легко и непринужденно.

Полумрак окутал Навь. Демьян стоял на узкой песчаной полосе пляжа, а мечты беспрерывным потоком вторгались в воды Озер Надежды предзнаменованием или предупреждением.

Люди — жестокие существа, порой ему казалось, что в них больше зла, чем в отпрысках Мрака. Они легко идут на поводу своих желаний, не задумываясь, не осознавая какое значение они приобретают здесь в период Нави.

Он наблюдал, как наполненное ненавистью желание смертной девушки, чью жизнь перевернула измена мужа, черным туманом скользит по песчаному дну, огибая нагромождения коралловых рифов. Водная гладь пошла рябью, заиграла золотистыми сполохами. Озеро встрепенулось, усилившийся ветер погнал к берегу бешеные волны, и все потоки воздуха ринулись вверх, выталкивая из воды черную массу тумана неосознанного желания. Демьян махнул рукой, и он сгустился, превращаясь в шар, который тут же послушно подлетел, касаясь его ладони.

В этот раз Зеркальную комнату посетят три смертные девушки. Три Игрока,

три совершенно разных аромата эмоций.

Его жизнь превратилась в скучную необходимость, и все чудеса Нави давно потеряли свой неповторимый блеск. Черт — бесчувственное существо, не способное испытывать даже подобие эмоции. Игры — это лаборатория, где он препарирует, расчленяет желания, выявляя его истинные потребности, которые можно использовать. С человека слетает шелуха защитной агрессии, банальных стремлений, с которой он входит в мир Нави. Но все что по-настоящему интересовало Черта это освобождающаяся энергия. Именно в эти моменты он приобретал способность чувствовать. И это он вкушал с особым чувством гурмана, смакуя каждый миг.

Первой его посетила девушка, которая жаждала избавиться от дара предвидения. Она знала, чего хочет, и не стала размениваться по мелочам, ограничившись только словами: «Если ты избавишь меня от той хрени, что творится в моей голове, этого будет достаточно». Пожалуй, это первый Игрок, который вызвал у него невольное одобрение. Хотя он не получил желаемого аромата новой эмоции. Только уязвленное чувство гордости от осознания, что она не такая как все. Выбор прост: либо она останется с даром, либо Судьбы Исказятся, а о последствиях этого она имела общие представления. Аля выберет первое, Демьян был в этом уверен.

Второй вошла виновница «торжества», Судьба которой грозила Исказиться, потому что ее угораздило соблазнить не того парня. И Черт вдохнул любовь к чувственным удовольствиям и дорогой косметике, решительное желание «отбить» у подруги мужа и полное отсутствие осознания, что цена этого желания — ее собственная жизнь.

С бесстрастным интересом смотрел Демьян и на последнего Игрока, но от этой девушки ему не досталось ничего. Он знал, что семьи людей связывает неясное, расплывчатое чувство, вспыхивающее неожиданно, но после пары-тройки лет стремительно угасающее. И не испытывал зависти. Это единственное чувство, которое он отказался вдыхать, сосредоточившись на маленькой неприметной смертной.

Все, что она говорила, князь предугадывал заранее, хотя она умело торговалась, умудрилась в одном желании совместить несколько. Но это неудивительно. Смертные существа жадные, а потому предсказуемые. Одним словом, все Игры начались, так же как и сотни предыдущих, протекали по давно устоявшейся закономерности. Однако, завершился раунд глубоким потрясением Черта.

Любая трагедия начинается со случайности. И, как случайно брошенный окурок в стог сена провоцирует пожар, непроизвольно вырвавшееся слово приводит к непредсказуемым последствиям.

Смертная сморщила конопатый носик, помотав головой, словно пыталась ее очистить, и выдала:

— Пусть это будет… Черт!

Демьян впился в смертную темным взором. Она не вызывала интереса князя Нави, пока не произнесла роковые слова, повергшие его в состояние легкого шока. Шок то ли оттого, что он впервые что-то почувствовал кроме безразличия, то ли от наглости смертной, осмелившейся на подобное заявление. Он прожил долгую жизнь и не думал, что на свете осталось что-то, способное его удивить.