Чтение онлайн

Алиса сидела на поваленном дереве, спиной ко мне, но заслышав шаги, тут же обернулась.

– Что случилось? – спросил я, тяжело дыша от быстрой ходьбы.

Всю дорогу в голове вертелась куча всевозможных причин того, почему Алиса потребовала как можно скорее встретиться с ней. Предположения были разными, и каждое – мрачнее предыдущего. Например, что она убила человека и сейчас пыталась спрятать труп или перешла дорогу каким-нибудь особо опасным людям и теперь скрывалась от них.

Я приблизился к Алисе.

– Прости, – шепотом сказала она.

Прежде чем я успел что-то ответить,

Алиса резко вскочила с места. Только теперь я заметил зажатый в её левой руке пистолет. Небольшой серебристый револьвер блеснул в свете упавшего на него луча луны.

От удивления я застыл, не в силах выронить ни слова. Алиса тут же сделала быстрое движение рукой, направляя оружие мне в грудь.

– Ты что творишь? – заорал я, выплескивая обуявшие меня страх и злобу.

– Прости, у меня нет выбора.

Алиса смотрела решительно, источая уверенностью в собственном поступке.

Она действительно собиралась выстрелить.

– Прости, – Алиса в третий раз выдавила из себя это слово.

Происходящее казалось безумием. Особенно глупо звучали её слова раскаяния. Просить прощения у человека, которого собираешься, непонятно зачем, лишить жизни – разве может быть что-то нелепее?

В тот миг я не думал о приближении смерти. Кажется, я вообще ни о чем не думал – все мысли разом вылетели прочь из головы. Перед глазами начала возникать пустота, сознание окутала непонятная отрешенность, словно все происходило не со мной, а с кем-то другим – незнакомым, посторонним человеком. Единственное, что пришло на ум – глупый вопрос, на который так и не последовало ответа.

– За что?

Раздался громкий выстрел.

Дыхание перехватило; я ждал, что меня тут же пронзит острая, жгучая боль – но ничего не произошло.

Вместо этого обмякшее тело Алисы как тряпичная кукла упало на землю. Даже в темноте я разглядел красное кровавое пятно, появившееся на её груди в области сердца.

Стреляла не она.

Рядом был кто-то другой!

Я застыл, как вкопанный, в смятении озираясь по сторонам, пытаясь разглядеть невидимого стрелка, только что отправившего на тот свет мою подругу, и с лютым страхом ожидал второго выстрела – предназначенного, на этот раз, уже для меня.

Сзади раздалось легкое шуршание листвы, но обернуться я не успел – что-то быстро и с силой ударило меня по голове. Я упал на землю рядом с Алисой, мои глаза оказались аккурат напротив её безжизненного лица.

Алиса была мертва. И её стеклянный, застывший взгляд стал последним, что я успел заметить, прежде чем потерял сознание.

Утро было хмурым и пасмурным.

С трудом разлепив глаза, я уставился в потолок, отчетливо ощущая тяжесть в голове, которая не давала оторваться от подушки. Не делая резких движений, я осмотрелся по сторонам: вокруг оказались хорошо знакомые, стены с синими обоями.

Я был дома.

Стрелки часов, висящих над дверью, показывали восемь утра. Из окна лил тусклый, серый свет, а с улицы доносилось неприятное жужжание механической газонокосилки – дворники привычно срезали дворовую траву на палисаднике перед домом.

Что случилось, и как я попал домой?

Попытка восстановить в памяти события минувшего дня успехом не увенчалась. Вместо

них в голове всплывали лишь смутные и размытые образы, отказывавшиеся выстраиваться в связанный рассказ. Судя по осколкам воспоминаний, вчера я весь день провел на работе, затем – зачем-то срочно отправился в парк.

Больше я не помнил ничего.

Кое-как я поднялся на ноги, и в висках тут же началась болезненная ритмичная пульсация – та же самая, что не раз приходила ко мне во время похмелья. Неужели вчера я выпил настолько много, что спиртное напрочь отшибло мою память? Я облизнул запястье, а затем понюхал его – это был старый способ оценить запах изо рта – но ни привкуса алкоголя, ни перегара не почувствовал.

Неужели амнезия? Дело выглядело скверно: до беспамятства я не допивался со времен службы в армии.

Подойдя к окну, я настежь распахнул пластиковые ставни, впуская в комнату свежий воздух, и надеясь, что холодный утренний бодрящий кислород придаст мне немного сил и очистит голову. Отчасти желание сбылось – спертый запах комнаты начал постепенно сменяться ароматом свежескошенной травы, доносившийся со двора. Немного придя в себя, я неторопливо прошелся по квартире, поочередно заглядывая в другие комнаты, словно надеясь кого-то там найти. Конечно же, в них было пусто. Родители еще неделю будут отдыхать на солнечных пляжах юга, куда отцу – отставному военному – выдали бесплатную путевку. А я, тем временем, ненадолго получил в единоличное распоряжение то, о чем мечтают миллионы людей на свете – трехкомнатную квартиру в хорошем районе города.

Наскоро приняв душ и проведя утренние банные ритуалы, я заварил кружку крепкого кофе, вернулся к себе в комнату и сел на подоконник, лениво смотря в окно на раскинувшуюся перед домом гряду верхушек деревьев.

Память так и не возвращалась.

«Может, у меня начался альцгеймер?», – с тревогой подумал я. Всё же, настолько жесткого беспамятства в моей жизни пока ещё не случалось.

Я снова посмотрел на часы. До начала рабочего дня оставалась ещё куча времени – а значит можно было спокойно подышать свежим воздухом и неторопливо выпить кофе, стараясь привести воспоминания в порядок. После первого же глотка вязкой обжигающей жидкости по телу, словно ток, разнесся легкий заряд бодрости. Всё-таки недавний контрастный душ и доза кофеина делали свое дело: они немного выбили тяжесть из моей головы, а в теле пробудилась твердость и сила.

Мой взгляд упал на фотографию в массивной деревянной рамке, стоящую на столе. Снимок был сделан год назад – один знакомый запечатлел на камеру меня и Алису, сидящих на неудобной деревянной скамейке в холле нашего университета. Я хорошо помнил тот день – мы только-только сдали выпускной экзамен по римскому праву, самой сложной дисциплине за все время обучения. Наш преподаватель, миловидный с виду, но очень жесткий и придирчивый профессор с полубиблейской фамилией Соломонов несколько часов с пристрастием расспрашивал каждого из нас об actiobonaefidei, animuspossidendi и прочих тонкостях юриспруденции тысячелетней давности. Он сыпал вопросами с таким остервенением, словно считал нас последними представителями древнеримских патрициев, по определению обязанными знать назубок законы этой исчезнувшей империи.