Чтение онлайн

Я рассказала ей о своих тревогах, а также об обещании Дмитрия нещадно баловать нашу семью. И умоляла всех ни в коем случае не дать моему мужу узнать, кто мы такие на самом деле.

Что означало моментальный выход на пенсию для всех Валентайнов.

— Все ли готовы отойти от дел? Я имею в виду, что Дмитрий позволил мне тратить деньги на любые цели, так что я завела для каждого банковский счёт.

— Твой муж перевёл нам на два миллиона больше. Чтобы потратить их, даже нам понадобится некоторое время. — Она расхохоталась. —

Бабушка сидит с кислым лицом и угрожает увести у тебя «богатенького Дмитрия», а Эл всем рассказывает, какая щедрая нация русские в целом. Я эффектно поклялась выплатить Уолкеру все присланные им деньги с процентами. И присовокупить записочку: «Спасибо, но у меня всё есть».

— Это классная идея.

— На самом деле деньги ему нужны больше, чем мне. Говорят, он вот-вот обанкротится. Какая ирония, правда?

— Никогда бы не подумала.

— Ну, хватит про него. Ты вообще веришь, что этот день наступил?

Обернувшись через плечо, я посмотрела на Дмитрия. Если когда и можно дотянуться до звёзд…

— Только.…, Вайс? — произнесла Кэрин, вернув меня в реальность. — Ты же знаешь, что мы отмечаем любой наш выигрыш, и ужасно рады, что больше нам ничего не угрожает. Но общее мнение…

— Говори. — Хотя я знала, что она скажет.

— Будь начеку. Дмитрий Севастьянов слишком хорош, чтобы быть правдой.

Проснувшись после дневного сна, я обнаружила, что Дмитрий сидит, прислонившись к спинке кровати, и смотрит на туман над водой. На нём были только рваные джинсы, торс оставался голым.

Я ещё никогда не видела, чтобы после пробуждения он был так неподвижен. И эта беззащитность во взгляде. О чём-то он думает? Вспоминает прошлое? Или мечтает о будущем?

Со мной.

Последние пару недель всё поместье было окутано плотным туманом, который усиливал невидимые всплески волн и пугающие крики чаек. В доме мы топили камины.

Это волшебное место теперь производило немного мрачное впечатление, но мне нравилась эта готическая атмосфера. Я словно оказалась где-то на краю земли наедине с моим таинственным мужем. Только сейчас я совсем не чувствовала себя бездомной бродяжкой. Каждый вечер я мчалась к тому шкафу с игрушками и восторженно выбирала новые штуки, которые потом мой мужчина демонстрировал в действии.

Эти недели были прекрасны. Недоставало лишь трёх вещей, чтобы сделать их идеальными:

Я очень скучала по своей семье.

Я очень скучала по работе — необязательно связанной с розыгрышами, просто хотелось делать хоть что-то полезное. Например, воплощать дизайнерские идеи.

И дожидалась, когда же, наконец, упадёт второй башмак моего слишком-прекрасного-чтобы-быть-на-самом-деле мужа.

Я изучала его притягивающее взгляд лицо. C каждым днём моё беспокойство лишь возрастало, внутренняя интуиция афериста уже просто била тревогу. На прошлой неделе мы гуляли в лесу, и мой свитер зацепился за ветку шиповника. Дмитрий

сразу же храбро меня спас — я обнаружила, что ему нравилось быть моим героем — и мы пошли дальше. Но спустя некоторое время шиповник вцепился в мой свитер вновь.

С интуицией происходило то же самое: она, словно колючка, впивалась в меня снова и снова, несмотря на то, сколько раз меня спасали нежность, забота и щедрость Дмитрия. И эта тревога не давала мне полностью влиться в новую жизнь.

Не давала влюбиться в него без оглядки.

Мой взгляд упал на его пустой безымянный палец на левой руке. Пообещав купить ему обручальное кольцо — под влиянием момента и его великодушия — теперь я беспокоилась, что приняла слишком поспешное решение.

Кольца — это символы; разве я могу связать себя вечной клятвой, если между нами ложь и сомнения?

Дмитрий пошевелился в кровати, прервав мои размышления. По-прежнему не отрывая взгляда от окна, он рассеянно провёл пальцами по еле заметному шраму. Если муж когда-то пытался покончить с собой, сколько я могу сдерживаться, не задавая об этом вопросов?

Словно почувствовав мои внутренние метания, он повернулся ко мне:

— Ты проснулась.

Я тоже села, прижавшись к спинке кровати.

— Сколько я спала? — На мне была одна из его футболок, но только потому, что сегодня в доме была горничная.

— Недолго. Только что принесли чай. — На краю огромной кровати разместился поднос с серебряным чайничком и сладостями. Он налил мне чашку чая, добавив в него мёд, как я любила.

Я сделала глоток. Бесподобно.

Сев рядом со мной, он взял меня за руку, словно только и ждал моего пробуждения, чтобы переплести наши пальцы.

Жизнь была так прекрасна, когда я умудрялась забыться и жить настоящим моментом. Мы катались верхом, исследуя побережье. Он дважды возил меня в другие города с ночёвкой (по магазинам на Родео-драйв и осмотреть достопримечательности Сан-Франциско), постепенно приучая меня к путешествиям.

Если мы играли в шахматы, он всегда выигрывал, отчего мне до смерти хотелось сразиться с ним в покер. Но я поклялась навсегда распрощаться со всем, что было хоть как-то связано с моим прошлым, даже с простой колодой карт, моей любимой коробочкой два с половиной на три с половиной дюйма.

Спустя двадцать лет моя шулерская карьера окончена. Чёрт.

Чувствуя на себе его взгляд, я сделала очередной глоток. Дмитрий изучал меня, словно пытаясь взломать какой-то код.

Пару раз я чуть не прокололась.

Когда вокруг него уж слишком назойливо стала вертеться официантка, он заметил, что я ревную.

— Не забывай, что я официально принадлежу тебе, — поддразнил он меня, когда официантка удалилась.

Я гневно сверлила взглядом спину девушки:

— В таком случае, это меня примиряет… — я едва успела прикусить язык, чтобы не ляпнуть «с законом».

И, чёрт возьми, мухлёж с парковочным автоматом был просто моей второй натурой!