Игра
Шрифт:
Они с Джоном обсуждали проблему религиозного воспитания будущих детей, но так и не пришли ни к какому решению. Он был заядлым протестантом и не выносил католиков. Катарина не могла представить себе ни молитвы без соответствующего одеяния, ни чтения молитвенника по-английски. Во избежание ссоры они оставили эту щекотливую тему, решив вернуться к ней в другое время.
Хотя сэра Генри Хоука явно разочаровала такая невеста, как она, — он наверняка рассчитывал на титулованную невесту для своего сына, — он не проявил по отношению к ней грубости или невежливости
На второй день пребывания в Хоукхерсте Катарина сделала поразительное открытие. Они с Хоуком ехали на двух корнуэльских пони через пустошь, наслаждаясь мягким, солнечным мартовским днем. Он стал перечислять гостей, приглашенных на устраиваемое его отцом в их честь празднество, на котором она могла познакомиться с местной знатью. Катарина была просто ошарашена, когда узнала, что их ближайшим соседом оказался лорд Хиксли из Тарлстоуна. Оказывается, Джулия — ее соседка!
Джон, Джулия Стретклайд, наследница Тарлстоуна и подопечная лорда Хиксли — моя лучшая подруга по монастырю, где я провела последние несколько лет!
Хоук посмотрел на нее.
Стретклайд умер несколько лет назад, и я как будто вспоминаю, что у него была дочь, хотя я и не знал, что ее посылали в монастырь.
Джон, давайте заедем в Тарлстоун! Пожалуйста! Джон улыбнулся ей:
Когда ваши глаза так сияют, Катарина, вы совершенно неотразимы. Давайте заглянем к ним.
Они ожидали в главном холле, восторгаясь богатыми гобеленами, серебряными кубками и накрытыми чехлами креслами. Джулия уехала на прогулку, а лорд Хиксли был занят осмотром рудников. Но главный конюх охотно послал мальчишку за Джулией. Джону и Катарине ждать пришлось недолго.
Катарина услышала торопливые шаги и с улыбкой обернулась. В холл ворвалась Джулия. Она выглядела великолепно. Ее длинные, до талии, темные волосы свободно спадали, глаза сияли, щеки раскраснелись от езды. На ней было изумрудное платье из тисненой материи, подчеркивающее ее прелесть.
Катарина! — Девушки обнялись и замерли. Наконец они со смехом разомкнули объятия.
— Ты и раньше была поразительно красива, Джулия, но этот дикий климат тебе подходит — ты стала еще прелестнее!
— Ты мне льстишь, Катарина! И могу тебя заверить, ты и сама не уродина. Что ты тут делаешь? — Взор Джулии переместился с Катарины на Хоука. Ее улыбка угасла, и щеки стала медленно заливать краска.
Катарина улыбнулась про себя, когда заметила, что Джулия не может оторвать глаз от ее красивого жениха. Она повернулась, чтобы представить ей Джона, но не успела еще открыть рот, как ее улыбка сделалась неуверенной. Хоук уставился на Джулию с тем же ошарашенным видом, с каким она глядела на него. Катарина смолкла, и комнату заполнила внезапная тишина — такая, за которой безошибочно чувствуется общее напряжение.
Хоук первым взял себя в руки. Его лицо приняло чопорное выражение, и он поклонился:
Леди Стретклайд, рад с вами познакомиться, — вполголоса произнес он. Его взгляд оторвался от глаз Джулии и на краткое, но вполне заметное мгновение
Катарина уже не улыбалась.
Джулия как будто не находила слов. Она беспокойно глянула на Катарину и снова перевела глаза на Джона.
Сэр Джон, позвольте мне… позвольте поздравить вас… вас и Катарину… и пожелать вам счастья.
Хоук стиснул челюсти и отвернулся, глядя в окно с прелестным решетчатым переплетом. Катарина была в отчаянии. Вероятно, она ошиблась. Наверняка ей только показалось, что в воздухе между ними с треском проскакивали искры. Конечно же показалось!
Стараясь поправить дело, Джулия принужденно заулыбалась и принялась болтать нарочито беспечно.
Катарина, я так рада за тебя, — говорила она, — наверное, ты очень счастлива! Когда и где будет свадьба? Как долго вы пробудете в Хоукхерсте? И когда вернетесь?
Катарина все время поглядывала на Джона, который повернулся к ним спиной и старательно изучал гобелен с изображением битвы при Гастингсе. Она чувствовала, что он прислушивается к каждому их слову.
— Мы венчаемся пятнадцатого апреля в Лондоне. А в Хоукхерсте пробудем еще двое суток.
— Значит, я больше тебя не увижу? — произнесла Джулия уже своим обычным тоном.
— А ты не придешь на празднество, которое будет дано в нашу честь? — спросила Катарина.
— Не думаю.
— Разве тебя не пригласили? — допытывалась Катарина.
Джулия помедлила с ответом:
— Конечно, пригласили, но… дядя считает, что мне не стоит идти.
— Но почему?
— Катарина, я-то надеялась, что до твоего отъезда мы найдем время побыть вместе. Как жаль, что вы так скоро уезжаете.
Катарина взяла ее за руку.
Давай прогуляемся по саду. — Она обернулась к жениху: — Джон, вы не возражаете, если мы с Джулией удалимся ненадолго?
Хоук повернулся в их сторону. Его взгляд сам собой обратился на изящное, в форме сердечка лицо Джулии.
Катарина, нам нельзя задерживаться. Отец пригласил к обеду гостей, с которыми он хочет вас познакомить. А теперь уже почти полдень.
— Я знаю. Ну пожалуйста! Смягчившись, он сказал:
— Только недолго.
Джулия благодарно взглянула на Хоука и взяла руку Катарины. Девушки поспешили в сад и остановились перед вишневым деревом.
Джулия, тебя что-то тревожит?
Джулия посмотрела на Катарину с совершенно несчастным видом.
Как тебе везет, — прошептала она. — Выйти замуж за сэра Джона!
Катарина застыла, вообразив, что Джулия признается во внезапно вспыхнувшей страсти к Джону Хоуку.
Мой дядя хочет, чтобы я обручилась к моему шестнадцатилетию, до которого осталось всего полтора месяца. Он ограничил число претендентов до трех. О Боже! Лорд Кэри в три раза старше меня, хотя все еще отлично выглядит, но у него уже было две жены, и он имеет шестерых детей. Ральф Бенстон — тощий, прыщавый мальчишка, и все время дает волю рукам. А третий, Саймон Хант, вообще-то очень добрый, но ужасно толстый. Я их всех ненавижу!