Чтение онлайн

Курочкин замычал. На костюмированном балу ему, как видно, отводилась прескверная роль. Какая – он не знал, но подозревал худшее. В тусклом свете подвального электричества обе фигуры в черном выглядели ангелами смерти. А тот, кого они ожидали, был не меньше, чем Вельзевулом.

– Мычит, – с удовлетворением проговорил один из ряженых фашистов. – Когда придет наш доктор, замычит по-другому.

Где-то неподалеку хлопнула дверь. Курочкин ощутил внезапный озноб, хотя в подвале не было холодно.

– Эй, мальчики! – послышался от двери

старческий надтреснутый голос. – Вы уже здесь?

– Яволь, герр доктор! – хором, не сговариваясь, выкрикнула парочка. – Мы взяли Потапова. Теперь он ваш, герр доктор.

Герр доктор похож был на черепаху, которую неотложные дела временно вынудили подняться на задние конечности. В одной лапке черепаха держала шляпу, в другой – обычную авоську с каким-то свертком. В отличие от парней в черных мундирах, доктор выглядел удивительно мирно.

– Тэ-экс, – промурлыкал он, подходя поближе и оглядывая спеленутого Курочкина. – Вот и господин Потапов… А почему кляп? Кусался?

Дмитрий Олегович с досадой подумал, что эта идея не пришла ему в голову. Хотя ведь была подходящая возможность тяпнуть кого-то из молодчиков. Интеллигентность помешала.

– Нет, не кусался, – объяснил доктору ранее ушибленный оккупант, почтительно принимая из его рук шляпу. – Но орал и плевался.

– Очень некультурно, Потапов, – добродушно проворчал доктор. Он вытащил из авоськи сверток, освободил его содержимое от газеты. В руках у него оказался кожаный несессер. – Взрослый человек, а плюетесь. Если пообещаете вести себя прилично, я попрошу убрать кляп…

Курочкин что есть мочи закивал.

– Уберите кляп, – попросил доктор-черепаха.

Один из оккупантов освободил рот Дмитрия Олеговича, стараясь держаться подальше. Это был как раз тот, до чьей униформы Курочкину в прошлый раз удалось счастливо доплюнуть.

– Я – не Потапов! – немедленно завопил освобожденный Дмитрий Олегович. – Я – Ку…

Доктор страдальчески сморщился и сделал жест рукой. Кляп мгновенно вернули на место. Напоследок Курочкин попытался клацнуть зубами, но оккупант успел отдернуть палец.

– Одно и то же, – пожаловался он доктору. – Мы уже все выяснили, а он все заладил, как попугай… Курочки какие-то, уточки…

– Голодный, наверное, – предположил доктор, раскрывая свой несессер. – Неизвестно, чем он питается здесь, в подвале. Наверняка ведь без горячей пищи сидит. А это вредно для желудка.

Курочкин с возрастающей тревогой наблюдал, как зловещая черепашка извлекает из футлярчика разнообразные блестящие инструменты. Судя по всему, у доктора был сверхпортативный набор хирургических инструментов, предназначенный для санавиации: маленькие щипчики, крошечные зажимы, штук шесть миниатюрных, но по виду очень острых скальпелей. На оказавшемся поблизости сундуке доктор расстелил газетку и аккуратно разложил весь свой блестящий набор.

Разглядев скальпели, Дмитрий Олегович замычал. Он сразу ощутил себя в роли собачки Муму, предназначенной

для опытов: все понимает, а сказать ничего не может.

Под аккомпанемент курочкинского мычания доктор полюбовался тусклым блеском инструментов, а затем сказал своим фашистам:

– Ступайте погуляйте по подвалу, но особенно далеко не уходите. Вы еще понадобитесь.

Тот фашист, которого ранее зацепило по ноге железякой, осторожно поинтересовался:

– Мы все правильно сделали, герр доктор?

– Замечательно, – рассеянно отозвался тот, не отводя взгляда от помертвевшего Курочкина. – Сегодня же сдадите зачетки лаборанту кафедры, и, считайте, вся сессия у вас в кармане… Ну, идите-идите, пройдитесь!

Оба молодца в немецко-фашистской униформе счастливо заулыбались и разбрелись по мусорным катакомбам. Герр доктор остался с Дмитрием Олеговичем один на один.

– Господин Потапов, дорогой вы мой, – проговорила зловещая черепашка, пока замолчавший Курочкин все никак не мог оторвать глаз от инструментов. – Поверьте, я не преувеличиваю: вы мне обошлись недешево. Поэтому, сами понимаете, вам придется окупить мои затраты… Нет, мычать не надо!

Курочкин, однако, больше не мычал, зато принялся энергично мотать головой в знак несогласия и непонимания. Возможно, мифический Потапов и мог окупить любые затраты и даже принести прибыль, но с Дмитрия Олеговича-то определенно брать было нечего, кроме стоптанных шлепанцев.

– Мы можем договориться и без ЭТОГО, – продолжил доктор, кивнув в сторону зажимов и скальпелей. – Мне самому было бы гораздо проще. Я не хирург, в конце концов, у меня нет опыта… Итак, где ОНА?

«Кто ОНА? – мысленно простонал Курочкин, округляя глаза как только возможно. – Что ОНА?!»

Вероятно, со стороны выпученные глаза Дмитрия Олеговича придавали его лицу выражение решимости и непреклонности, потому черепахообразный доктор сказал еще более мягко:

– Я понимаю, вы связаны словом. Я сам ценю людей, которые держат слово… Но нельзя же, извините, хранить верность покойникам!

Курочкин, который хранил верность исключительно своей живой Валентине, попытался больше не выпучивать глаза, но не был уверен, сильно ли изменится выражение его лица. Когда у человека во рту кляп, нечто героическое в его облике сохраняется даже вопреки его желанию.

– Да-да, покойникам, – повторил доктор. – Ну, посудите сами! Сам Кондратьев скончался в тюремной больнице еще в семьдесят девятом. Шереметьев погиб на пересылке полгода спустя… Вы конечно, спросите: а Пушкарев? Да?…

Дмитрий Олегович сроду не знал никакого Пушкарева и, не выдержав, промычал об этом.

– …И в этом-то будет ваша главная ошибка! – с непонятным торжеством проговорил доктор. – И ваша, и Кондратьева. Пушкарев за эти годы мог бы, конечно, додуматься до шифра и прийти к вам за НЕЙ… Кто бы мог подумать про перитонит во цвете лет? Ни он, ни вы… Вот уже три года у секрета нет наследников, нет! Отдайте ЕЕ мне!