Чтение онлайн

Нападавшие замешкались. Тот, кто наклонился над господинчиком, так и не смог пока завладеть его дипломатом: в отличие от портфеля, имевшегося у Курочкина, этот, оказывается, был прикован к руке. Очевидно, в конторе, победившей булочную, тоже не веники вязали. Курочкин, прячась за машиной, вновь мысленно обозвал себя обалдуем – нашел, называется, подходящее место для свидания! Теперь уж наверняка посланцы «Мементо» предпочтут объехать опасную улицу стороной. А может быть, они даже решат, будто стрельбу спровоцировал сам Курочкин?

Ду-ду-ду-ду!

Оправившись от

неожиданности, контора нанесла ответный удар. В ту секунду, когда примолк автомат нападавших, из дверей стремительно выкатился квадратный детина с тем самым крупнокалиберным пулеметом. Пользуясь тем, что все случайные свидетели перестрелки уже разбежались или залегли, детина стал веером расстреливать парочку в масках и серый автомобиль.

Автоматчик, стоявший во весь рост, с ходу был выведен из игры. Второй получил пару секунд форы и, забыв о дипломате убитого господинчика, бросился к открытой дверце автомобиля. Но шофер, однако, предпочел спасти себя, а не соратника, и резко тронул с места.

– Сто-о-о-ой! – крикнул соратник в маске вслед убегающей машине. – Куда, сука?!!

– Ду-ду! – ответил крупнокалиберный пулемет, и второй из нападавших грохнулся на проезжую часть.

– Ти-а! Ти-а! – присоединилась к разговору милицейская сирена. Инстинкт самосохранения вновь напомнил Курочкину о себе. Волоча за собой проклятый портфель, набитый долларами, Дмитрий Олегович стал отползать в направлении улицы Новокузнецкая, в сторону метро, откуда выбежал всего пять минут назад. Попадать в поле зрения милиции Курочкину почему-то сейчас совершенно не хотелось.

Хотелось домой.

– Фирма «Мементо» слушает, – откликнулся все тот же голос телефонной барышни.

– Девушка, милая, не кладите трубку! – взмолился Дмитрий Олегович. У проходящего мимо унылого дядьки с корзиной он только что с неловкими извинениями выменял свою недоиспользованную карточку для метро на заветный коричневый кружочек с надписью «Таксофон МГТС». – Произошло ужасное недоразумение, я тут ни при чем… Пожалуйста, позовите Седельникова!

– Михаила Викторовича сейчас нет на месте, – ответила барышня заученно-вежливым тоном. – Что-нибудь ему передать?

Курочкин с досадой закусил губу. Ну, куда этого типа еще понесло? Неужели погулять пошел? В Курочкине стала закипать неприязнь к обладателю вальяжного баса. Как будто это он, господин Седельников, должен отдать Дмитрию Олеговичу огромную сумму денег, а не наоборот…

– Девушка, пожалуйста… – Курочкин обнаружил в своем голосе слезливые нотки. Несмотря на раздражение, он все никак не мог настроиться на деловитый тон, сколько ни гримасничал у телефонной трубки. Когда твой багаж свежих впечатлений только что пополнился еще тремя убийствами, уже не хватает сил проявлять характер. – А может, есть кто-нибудь из замов вашего Михаила Викторовича?

– Что-что? – переспросила барышня в трубке, словно не поняв вопроса.

– Ну, из заместителей, – повторил Дмитрий Олегович. Как ему самому показалось, немного тверже. – По маркетингу или как там у вас это называется… – Насколько Курочкин помнил, во время предыдущих

разговоров с «Мементо» в трубке то и дело реяли замогильные голоса. Ведь не сам с собой общался господин Седельников. Не с призраками же он, в конце концов, проводил свое совещание.

– По маркетингу-у? – с неожиданным интересом прогянула барышня на том конце провода, и, как вдруг почудилось Дмитрию Олеговичу, в голосе ее возникли уже знакомые непонятные интонации продавщицы игрушечного магазина. Курочкин представил себе, что вот сейчас девушка из фирмы «Мементо» предложит ему купить куклу или заводной автомобильчик. Но вместо этого девушка произнесла коротко: – Никого нет. Все на обеде…

Вполне возможно, сказано было не на обеде, а на объекте, – Курочкин плохо расслышал последнее слово. Но хрен редьки не слаще. Что в лоб, что по лбу. От невезенья нет леченья…

– Простите, это не вы нам звонили полчаса назад? – внезапно спросила телефонная барышня, вклиниваясь в горестные раздумья Курочкина. – Вы еще сказали, будто бы нашли…

– Да! Да! – воскликнул Дмитрий Олегович, у которого вновь проснулась надежда. – Я тот самый, что нашел дипломат с капус…

– Тише, ни слова больше, молчите, – скороговоркой произнесла девушка на том конце провода. – Или нет, отвечайте, но коротко… Что вы хотите сделать с… находкой?

– Вернуть вам! – выдохнул Курочкин. – Заберите!

– Тише, не так громко… – телефонная барышня замолчала, словно раздумывая. На сей раз ни шороха, ни потусторонних голосов Дмитрий Олегович не услышал.

По вестибюлю метро мимо таксофонов быстро прошагали двое милиционеров в камуфляже и с автоматами, оба похожие на патрульного Мымрецова. Дмитрий Олегович вжал голову в плечи, повернулся к ним спиной и изобразил необычайную увлеченность телефонным разговором. Идиотское положение! Он, не совершивший никакого преступления, ощущал себя теперь закоренелым преступником, уже почти что виновным в краже и сразу нескольких убийствах… Бедная Валентина! Она вышла замуж за Джека-Потрошителя!

– Вы слушаете? – ожила в руке трубка.

– Слушаю! – жарким шепотом произнес Курочкин, провожая глазами патрульных. Джек-Потрошитель пока оставался непойманным, и то хорошо. Или, быть может, Фортуна еще просто не наигралась сегодня с Дмитрием Олеговичем.

– Идите к главному входу Павелецкого и стойте там, – деловито проговорила телефонная барышня, тоже понижая голос до шепота. – Никуда не уходите, дожидайтесь синие «Жигули». Как только машина остановится, садитесь в нее и не задавайте лишних вопросов…

– Зачем мне садиться? – тут же задал лишний вопрос Курочкин. – Я просто передам дипломат и… – Ответом ему были прерывистые гудки: дав инструкцию, барышня немедленно отключилась.

«Скажи спасибо, что тебе назначают свидание здесь же, у Павелецкого, – стал мысленно успокаивать себя Курочкин. – А не у Казанского или где-нибудь на ВДНХ…» Телефонной барышне ему в особенности не хотелось сообщать о своем безденежье и безжетонье. Если не считать четверти миллиона долларов в дипломате, у Дмитрия Олеговича по-прежнему оставался сиротский гривенник.