Игра стоит свеч
Шрифт:
Ники повела плечами, устраиваясь удобнее, отчего одеяло сползло вниз. Симона, вместо того, чтобы деликатно не обратить внимания, заинтересованно уставилась. Ник смущенно подхватила одеяло. Хотя на ней и была майка, но совсем тонкая, полупрозрачная, а тут незнакомый человек.
— Как я тебе завидую, Николь, — вздохнула Симона.
— Чему? — изумилась Ник.
— Твоей фигуре.
— Ой… — Ники совершенно искренне смутилась. Ох уж эти непосредственные итальянские девушки! — Да было бы чему…
— Такая грудь аккуратная, — Симона выдала
— Симона, — Ники смутилась еще больше, — тебе ли завидовать. С твоей-то…
— Надоела она мне, — раздраженно ответила сестра Кайла, тряхнув кудрями. — Утомительно. Франческо, конечно, нравится, ну а мне — одни неудобства. На животе не поспишь, с одеждой сложности. То ли дело — второй, как у тебя. Второй же?
— Ну да… — Ник пыталась из всех сил сделать вид, что такой разговор для нее — дело привычное.
— Самое то! — авторитетно заявила Симона, после чего встала с кровати, сладко потянулась и подмигнула Ник: — Ну что, пойдем завтракать? Папа там уже буянит внизу — ему нужна компания.
— Па, дай ключи от старого Доба.
— Зачем тебе?
— Покатаю Ники по окрестностям.
— Дело хорошее, — одобряет сеньор Падрони. — Покажи ей наши красоты. А ключи на обычном месте висят. Помнишь еще, где?
— Помню, — усмехается Кайл. Протягивает Ник руку. — Пошли, штурман. Будешь дорогу показывать.
Оставшиеся за столом отвечают дружным смехом, а Ник не находит, что сказать. Все утро она была занята тем, что пыталась запомнить, кого как зовут, и еще надо было отвечать на вопросы, причем их было много и со всех сторон. И это еще хорошо, если она понимала, о чем именно ее спрашивают! Потому что далеко не все члены семьи Кайла прилично говорили по-английски. Вот Алессандро, муж Лучианы (кажется?!) говорил много, громко и, большей частью, увы, совершенно непонятно для Ник. Приходилось отвечать преимущественно улыбкой. Если этого было недостаточно, добавляла «Si» — на свой страх и риск.
Поэтому предложение Кайла прокатиться по окрестностям Ник приняла с благодарностью. Ей надо было передохнуть и попытаться разложить свои впечатления по полочкам.
— Мы на ЭТОМ поедем?
— Что не так? Недостаточно шикарно для тебя? — Кайл открыл пассажирскую дверь потрепанного красного универсала. — Прошу, принцесса!
— Мне-то что, — хмыкнула Ник, садясь в машину. — Но тебе… после «Мазератти»…
— Если есть колеса и мотор — значит, я могу этим управлять, — Кайл завел машину.
— Ну да, — согласилась Ник. — Тебе надо привыкать. «Спайдер» ты проспорил.
— Я так не думаю, — процедил Кайл, выруливая из гаража. — За все, что это недоумок сделал, он мне еще и должен будет!
Ник не ответила. Она вдруг вспомнила, что предшествовало тому разговору про проспоренный «Мазератти», обо всем, что было на острове. Черт, когда
— А ты еще и жадный, оказывается! — она пытается отвлечься от своих воспоминаний.
— Знаешь, — задумчиво отвечает Кайл, выезжая на дорогу, — мне иногда кажется, что ты думаешь обо мне исключительно плохо. Только плохо и никогда хорошо.
— Ну почему? — смущенно возражает Ник. — Не всегда плохо. Иногда… хм… хорошо.
— Ну и зря! Не надо обо мне думать хорошо. Я ужасно коварный тип!
И снова она не находится с ответом.
— Это тоже часть экскурсии? — поинтересовалась Ник.
— Можно сказать и так, — ответил Кайл, паркуя машину аккурат между двумя деревьями.
— И чем примечательнна именно эта проселочная дорога? И именно эта часть леса?
— О, это очень примечательная часть провинции Мессина. Именно здесь… — он заглушил мотор и повернулся к ней, — я собираюсь вытащить тебя из машины, затолкать на заднее сиденье… Кстати, надо его сложить!
Он перегнулся назад, щелкая там чем-то, пока Ник молчала, ошарашенная его словами, и созерцала рельеф спины под натянувшейся футболкой.
— Уффффф, все! — он откинулся на место. Вытащил ключ из замка зажигания, открыл дверь со своей стороны.
— Эй! Ты что собираешься делать? — запоздало запаниковала Ник.
— Что я собираюсь делать? Ты действительно хочешь это знать?
— Эээээ… ну да!
— Хорошо, — он наклонился к ней. — Я собираюсь разложить тебя на этом вот уже разложенном заднем сиденье, — кивок назад и снова глаза в глаза. Она просто не может отвести от него взгляда. А он продолжает, и с каждым новым словом его голос становится более тихим и хриплым одновременно. — Потом я стащу с тебя все эти многочисленные тряпки, которые на тебе надеты, все до единой. И когда ты останешься совсем… — у нее замерло дыхание, а он выдержал паузу, упиваясь ее замешательством, и с наслаждением закончил фразу: — совсем голенькая… тогда я… я… — тут справляться со сбившимся дыханием приходится уже ему, Ники же к этому моменту напрочь забыла о необходимости дышать. Но он же боец, и упрямство заставляет его поставить финальную точку. — Я раздвину тебе ножки и буду тебя… ласкать… пальцами. Целовать… там. Нежно. Долго.
Голубые глаза в изнеможении закрываются. А он добивает ее. Контрольно.
— Но сначала… сначала я буду смотреть. Ведь это же… экскурсия.
Надо ли отдельно упоминать о том, что после этих слов состояние Ники было таково, что она позволила ему проделать с собой все вышеперечисленное и многое другое? Не возразила ни единым словом. Слов вообще не было, изъяснялась она только стонами и всхлипами. И одно лишь слово, в момент наивысшего наслаждения, туго прогибаясь вверх, навстречу его губам: