Иггинс и К°
Шрифт:
5. Частная жизнь Маркаса
Смерть Маркаса явилась для нас полной неожиданностью и еще больше осложнила дело. Если инспектор был отравлен, значит, яд всыпали в стакан, однако анализ содержимого бутылки этого не подтвердил. К тому же Ренэ Данблез тоже пил шампанское, по крайней мере, оно было налито в его стакан.
Сам ли старик отравил Маркаса? Почему? Чем? Ведь его тщательно обыскали перед тем, как поместить в камеру. Оставалось ждать результатов вскрытия.
Когда Иггинс отправился в морг, Поль
– Зачем? – удивился я.
– Сам пока не знаю. Ты можешь предложить что-нибудь иное?
– Нет.
– Тогда пошли.
Вдову Маркаса, симпатичную толстушку, мы застали в кругу соседок, оплакивающей мужа. После официальных соболезнований Дальтон нетерпеливо сказал:
– Мадам Маркас, мне нужно поговорить с вами. Не могли бы эти дамы на минуту оставить нас одних?
Его слова были встречены враждебным шепотом женщин.
– Я не служу в полиции, – продолжал Поль. – Я явился от имени Иггинса. Вы слышали об Иггинсе, мадам?
К нашему изумлению, имя Иггинса успокоило вдову. Она вытерла глаза и стала вежливо выпроваживать соседок. Наконец мы остались одни.
– Чем могу служить господину Иггинсу, о котором мой покойный муж говорил с таким уважением? – спросила женщина.
– Знаете ли вы, что ваш муж должен был поступить на службу к Иггинсу?
– Знаю. Я знала все, что он делает.
Дальтон покачал головой. Вряд ли такой осторожный полицейский, как Маркас. стал бы поверять свои тайны жене.
– О несчастье вам сообщили из полиции? – Да, приходил сержант Сальмон…
– Что он сказал?
– Не знаю, должна ли я говорить вам… Как угодно, холодно произнес Дальтон.
– Нет, нет, я все скажу. Но это мне не повредит?
– Конечно, нет. Мы хотим найти убийцу вашего мужа.
– Сальмон сказал, что его отравил тот старик.
– Ага, – прошептал мне Поль. – В полиции считают, что это его рук дело. Скажите, – продолжал он громко, знал ли ваш муж Ренэ Данблеза? Встречался ли с ним вне служебных обязанностей?
– Нет.
Может быть, Маркасу было известно о Ренэ Данблезе нечто, чего не знали в полиции?
– Муж никогда об этом не говорил, – растерянно ответила женщина.
Я видел, что Дальтон хитрит. У него был какой-то план.
– Это удивляет меня, – процедил он. – Дело в том, что Маркас в переговорах с Иггинсом дал понять, что что-то знает.
Женщина покраснела. Значит, удар попал в цель. Что-то она знала. Но что? Как заставить ее говорить?
– Муж не говорил вам, что узнал что-нибудь о Жаке Данблезе? – как можно равнодушнее спросил Поль.
– Нет…
– А о капитане де Лиманду?
– Ничего.
– Он не упоминал о часах капитана?
– Нет, – изумленно ответила вдова.
Очевидно, Маркас даже не подозревал, по какому следу мы шли так долго.
– А об актрисе Жаклин Дюбуа и ее любовнике? О том, которого посадили в тюрьму?
Он сказал только, что его арестовали за шулерство.
– Не может быть, чтобы ваш
– Муж сердился из-за того, что в министерстве иностранных дел отказываются давать о нем сведения.
– Это все?
– Больше я ничего не знаю.
– А о Жиле?
Женщина снова покраснела.
– Мадам Маркас, вы, наверное, не знаете, что мы обещали тысячу франков тому, кто укажет нам, что стало с Жилем?
– Вы заплатите немедленно? – спросила она заинтересованно.
– Если данные стоят того. Ну, говорите!
– Вы никому не скажете, что узнали это от меня?
– Никому, обещаю.
– Жиль не мертв.
– И это все? Неужели муж ничего больше вам не сказал? Откуда он узнал об этом?
– Не знаю… Позавчера он пришел домой сердитым и ругался на господина Жиру, потому что тот почти не занимается делом о смерти Сожэ и исчезновении его помощника. Чтобы успокоить его, я сказала: «Нужно бы обшарить Сену, чтобы найти труп Жиля», а он как закричит: «Заткнись! Жиль жив».
– Это все, что вы знаете?
Женщина колебалась. Очевидно, она решила, что не заработает тысячи франков и нужно выкладывать все до конца.
– Я знаю кое-что еще.
– Что?
Вдова подошла к камину, над которым висела грифельная доска. Она повернула ее и показала написанный на ней адрес: «Улица Рокет, 215».
– Что это?
– Адрес, где жила девочка, которую убили и подбросили в сад господина Пуаврье.
– Мертвая девочка в мешке?
– Да.
Глаза Дальтона заблестели. Наконец-то у нас в руках была пусть тонкая, но все-таки ниточка. Неизвестно, конечно, имеет ли какое-нибудь отношение эта девочка к остальным убийствам. Хотя почему нет? Достаточно вспомнить волнение Жака Данблеза при виде трупа…
– Улица Рокет, 215, повторил Дальтон. – Откуда ваш муж узнал этот адрес?
– Он получил анонимное письмо, где говорилось, что три месяца назад в этом доме пропала девочка. Муж пошел туда, взяв с собой фотографию ребенка. По указанному адресу жил сапожник, въехавший в квартиру недавно. Естественно, он ничего не знал. Но соседи узнали девочку по фотографии.
– Где родители ребенка?
– Они были пьяницы. Однажды подрались, и муж той же ночью умер, а жену увезли на следующий день в больницу, где она тоже вскоре умерла.
– А девочка?
– Ее взяла к себе сестра. Дрянная девка, с восемнадцати лет пошла по рукам.
– Где она живет?
– Не знаю. Но она дрянь.
– Значит, она увела девочку?
– Да.
Дальтон вручил Алове тысячу франков, и мы бросились на улицу, не слушая ее благодарных восклицаний.
Таксист привез нас на улицу Рокет. В доме номер 215 действительно жил хмурый, необщительный сапожник, который ничего не знал ни о девочке, ни о ее родителях. Однако несколько франков сделали его более разговорчивым, и он назвал соседей, которые могли дать нам необходимые сведения.