Чтение онлайн

На кухне ничего. В столовой ничего.

В холле лежал слуга, Жером Бош. Ему нанесли удар по голове. Чем-то круглым, небольших размеров. На коже кровоподтек довольно отчетливый…»

– Рукоятка револьвера? – перебил я.

– Возможно, – отрезал Поль Дальтон. – Но сейчас не время строить предположения. Займемся фактами. «В кабинете находились шофер и кухарка. Шофер, Жюль Тэрнизьен, не дал мне обследовать комнату до прибытия полиции…»

– Этот самый Жюль Тэрнизьен и предупредил нас, – пояснил Дальтон.

Он продолжал:

«Оба окна в кабинете отворены настежь, выходят в сад. Комната

квадратная. Посередине большой письменный стол, заваленный книгами и бумагами. Между окнами стоит сейф. Вдоль стены – книжные шкафы.

Сенатор сидел в большом глубоком кресле. Сорочка, жилет, брюки залиты кровью. На ковре кровавая лужа. Брызги крови на бумагах. Среди этих бумаг лежала бритва, открытая на негритянский лад, вся в крови…»

– На негритянский лад? – изумился я.

– Негры в Соединенных Штатах часто пользуются бритвой в качестве оружия. Ее открывают и лезвие отводят назад, так меньше опасность порезаться. Должен сказать, что оружие это ужасно. Но слушай дальше: «Горло сенатора перерезано, но я не смог исследовать рану. Внимательно рассматривая труп, я заметил каплю крови, единственную каплю крови, во внутреннем углу левого глаза.

Между письменным столом и дверью кабинета на ковре лежала его дочь в пеньюаре с простреленной головой. Она еще дышала. Слуги при мне перенесли ее в комнату на второй этаж, положили на кровать и вызвали скорую помощь.

У одного из окон лежал труп мужчины с простреленной головой. Мужчина рослый, светловолосый, с бритым лицом. Похож на англосакса. Одет в светло-серый костюм и желтые ботинки.

Неподалеку от мадам де Шан я заметил револьвер с перламутровой рукояткой, смит-вессон, калибр шесть с половиной миллиметров. Шофер утверждает, что револьвер принадлежит ей. В нем не хватает одной пули».

Поль дочитал доклад и положил его обратно в ящик.

– Ну вот, теперь ты знаешь столько же, сколько и я.

– И что мы будем делать?

– Ничего. По крайней мере, до завтра.

– Полиция осмотрела бумаги сенатора?

– Вероятно. И можешь быть спокоен: все интересное запрятано надежно. Судебному следователю так легко не передадут бумаги бывшего министра иностранных дел. И правильно. Это тупиковый путь.

Он на мгновение задумался, затем заговорил очень медленно, как будто размышлял вслух:

– Выпущено три пули… Найден только один револьвер. Было там два револьвера или три?

Я не понял:

– Позволь! Выпущены только две пули: одна попала в мадам де Шан, другая – в неизвестного. Сенатор ведь зарезан.

Поль упрямо повторил:

– Было выпущено три пули.

Он встал, подошел к столу, что-то написал и протянул мне листок бумаги.

– Отнеси это в газету. Пусть поместят в вечерний выпуск, как мы с ними договорились.

Я прочитал и был ошеломлен. Хотел начать расспрашивать, но Поль жестом заставил меня молчать.

– Приходи завтра в одиннадцать утра.

На листке было написано: «В голове сенатора найдут пулю».

Судебный следователь Жиру, неизменно носивший черное пальто, был смугл, высок, строен, с мефистофельской бородкой и глубоко сидящими темными глазами под густыми бровями. Совсем недавно его перевели

в Париж из маленького провинциального городка на севере. Казалось, парижское легкомыслие никогда не расшевелит его хмурой души.

Когда Жиру поручили расследование дела Пуаврье, никто не мог скрыть изумления. Все были уверены, что за него возьмется кто-нибудь из старых, опытных следователей, которые умеют блюсти государственные интересы и исключать из дела не подлежащие оглашению бумаги. У Жиру же, без сомнения, все документы будут строжайшим образом подшиты, а все свидетельства запротоколированы до мельчайших подробностей. Из этого заключили, что решено ничего не скрывать от публики.

Жиру, как только получил приказ, бросился в Нэнси, осмотрел дом, познакомился с прислугой, устроился в гостиной и вызвал кухарку и шофера. Он попросил их первым делом сказать, когда хозяева виллы ложились спать, и вообще как можно подробнее рассказать о привычках сенатора и его дочери. Пока они говорили, Жиру в упор смотрел на них, что сильно смущало слуг. Но они ничего не знали. Они ничего не слышали. Они спали глубоким сном. Очевидно, проснулся только Жером Бош, ведь его нашли в холле полуодетым.

Выслушав их, следователь вызвал Жерома Боша. Молодой человек чувствовал себя уже довольно сносно. Он охотно рассказал Жиру, что ночью – в котором часу, Жером сказать не может – его разбудил звук выстрела. Нет, нет, сам Жером спал в беседке в саду. Он сел на кровати и прислушался. Услышав крик, натянул штаны и побежал к дому. Дверь оказалась открытой, в холле было темно, а из-под двери кабинета сенатора пробивался свет. Внезапно она открылась, из кабинета выскочил мужчина. Ослепленный ярким светом, Жером не разглядел, кто это был, он увидел только темную фигуру. Неизвестный бросился на него и стукнул чем-то по голове. Больше он ничего не помнит.

Следователь выслушал Жерома не перебивая, попросил не покидать виллу, чем привел молодого человека в замешательство, и отправился в кабинет. Там уже находились начальник полиции Амьер и эксперт. Последний как раз снимал отпечатки пальцев. Следователь подошел к Амьеру и спросил:

– Семья?..

– Только внучка, мадемуазель де Шан. Сейчас она у матери в клинике доктора Бонэспуара, улица Тильзит, 49.

Жиру вызвал секретаря и уехал. Как провинциал, он несколько грубо обошелся с репортерами, которые бросились к нему, чтобы получить какие-нибудь сведения. Но журналистскую братию это не смутило, и полчаса спустя к клинике доктора Бонэспуара подъехал целый эскорт машин.

Было одиннадцать часов утра, когда Жиру явился к доктору.

– Мадам де Шан находится у вас?

– Да.

– Она одна?

– С ней ее дочь и сиделка.

– Проводите меня к ней.

– Разрешите сказать вам, господин следователь, что больная без сознания.

– Неважно. Мне нужно ее увидеть.

– Пожалуйста. Но если она придет в себя, малейшее волнение может убить ее. Допрос…

– Кто говорит о допросе? – сердито буркнул следователь. Доктор провел его на второй этаж, где находилась палата, в которой лежала мадам де Шан. Следователь на цыпочках подошел к кровати. Возможно, от бинтов, стягивающих ее голову, лицо женщины казалось очень бледным. Внезапно она хрипло произнесла: