Чтение онлайн

Допрашивают слуг.

Два наших репортера находятся в доме убитого. Все поступающие от них сведения мы будем сообщать нашим читателям в экстренных выпусках».

Это я прочитал в семь часов утра. Вскоре вышел новый выпуск:

«По свидетельству слуг, они легли спать в десять часов вечера, предварительно заперев входную дверь. Поведение капитана де Лиманду в этот день было самым обычным.

Приблизительно в одиннадцать часов супругов Кранли разбудил выстрел. Тотчас же раздались еще два. Слуга вскочил, торопливо оделся и вышел в коридор.

Тут же во дворе залаяла собака. Он услышал, как громко хлопнула калитка.

Постояв в нерешительности у лестницы, ведущей на первый этаж, слуга подошел к двери гостиной и прислушался. Оттуда не раздавалось ни звука. Он открыл дверь. В гостиной никого не было, мебель стояла на своих местах. Кранли решил взглянуть, что делается в спальне. Дверь в нее оказалось приоткрытой. На ковре у кровати лежал капитан в луже крови.

«Я очень испугался и с криком бросился к себе в комнату, – сказал Кранли следователю. – Встревоженная жена спросила, что случилось. Я ответил, что хозяина убили и надо вызвать полицию. Она хотела пойти со мной. Но я запер ее, боясь, что убийца может вернуться, и побежал к соседней вилле. Слуга узнал меня. Он оделся, и мы с ним пошли в полицию».

В настоящее время судебный следователь допрашивает жену Кранли».

В восемь часов утра к дому капитана де Лиманду прибыл доктор Брюнель. Войти с ним в дом репортерам не удалось. Полиция не пускала никого из посторонних, а газетчиков особенно – таково было распоряжение Жиру.

Доктор Брюнель, в отличие от провинциала Жиру, знал, что газетчиков сердить не следует. Он сообщил им, что сейчас ему предстоит осмотреть труп, а вскрытие будет произведено позже.

Естественно, выйдя из дома через полчаса, доктор вновь оказался в кольце нетерпеливых репортеров. Да, сказал он, капитан де Лиманду мертв, получил три пули: одну в висок и две – в грудь. Очевидно, он и минуты не прожил после ранения.

– Больше ран нет?

– Ран, в точном смысле слова, нет. На затылке кровоточащая царапина, но это, на мой взгляд, маловажная подробность. Вероятно, капитан, падая после выстрела, ударился головой о ножку кровати.

Понятно, репортеры сообщили немедленно об этом в газеты, не забыв упомянуть и о маловажной царапине. Кроме того, они узнали, что Жиру, осматривая комнату, нашел возле тела капитана браунинг. Очередной экстренный выпуск «Времени» сообщал:

«В комнате, где совершено преступление, найден браунинг. В обойме не хватает трех пуль. Так как капитан де Лиманду был убит тремя выстрелами, следователь считает, что нашел орудие убийства».

Всякий судебный следователь, осмотрев место преступления, сообщил бы начальству о результатах своей работы. Поэтому, когда Жиру в десять часов утра сел в автомобиль, репортеры последовали за ним – скорее по привычке, нежели в надежде узнать что-нибудь, заслуживающее внимания. Но, увидев, что машина направляется не к зданию суда, а в Рэнси, они удивились. Очевидно, следователь хочет снова осмотреть «Виши». Однако Жиру,

не остановившись перед виллой Пуаврье, проехал к стоявшему на отшибе дому. Следователь вышел, и репортеры, подбежавшие к калитке, услышали, как он сказал слуге:

– Скажите господину Жаку Данблезу, что его хочет видеть судебный следователь Жиру.

Ход мыслей Жиру восстановить было очень легко. Следователь только что констатировал факт убийства капитана де Лиманду. Несомненно, что начальник полиции получил рапорт Маркаса, сообщавшего, что Жак Данблез ночью выезжал из дома. Амьер рассказал об этом Жиру, и тот пожелал выяснить цель таинственной поездки Данблеза. И так как Жиру был человек деятельный, он решил не приглашать авиатора к себе для допроса и отправился к нему сам.

Все это казалось мне совершенно естественным. Но репортеры знали значительно меньше, чем я, и потому решили заняться выяснением того, что им было непонятно. Один остался сторожить у дома авиатора, а двое отправились в Рэнси и принялись расспрашивать соседей сенатора. Без труда они узнали, что Жак Данблез внезапно, за две недели до убийства, перестал бывать в «Виши». Это совпало с объявлением об обручении Мадлен де Шан и капитана де Лиманду. И девушка немедленно уехала гостить к своему будущему свекру в Марни.

Сообщение об этом в выпуске «Времени» было подано так искусно, что у читателей не оставалось никакого сомнения, что над Жаком Данблезом тяготеет серьезнейшее обвинение.

«Судебный следователь у авиатора Данблеза». Довольно было одного этого заголовка для того, чтобы растревожить Париж. То было время поголовного увлечения авиацией. А из всех авиаторов Жак Данблез был самый лучший, самый хладнокровный и самый смелый. Газетчики метались по улицам, выкрикивая новость, и каждый прохожий, как бы он не спешил, останавливался, чтобы купить газету.

Жиру вошел в дом Жака Данблеза. Прошел час. Из дома вышел полицейский, взял с сиденья автомобиля какой-то пакет и вернулся в дом.

Вот все, что увидел сотрудник «Времени».

Но через несколько минут произошло нечто значительно более важное. Из дома вышел Жиру. За ним двое полицейских сопровождали Жака Данблеза с защелкнутыми наручниками. Все они сели в машину: следователь рядом с шофером, а арестованный с полицейскими сзади. Наверное, это был первый случай, когда следователь ехал в одном автомобиле с арестованным. Но Жиру не придерживался общепринятых правил.

Машина тронулась. За ней последовал автомобиль репортера.

Вечером в газете появилось подробное сообщение о допросе, учиненном следователем Жиру Жаку Данблезу на квартире последнего.

Допрос я пересказываю по газете. Я проверял несколько раз. Он совершенно точен. Истинно также и странное поведение Жака Данблеза за все время, начиная со дня ареста.

Жиру вошел в комнату, поклонился и сказал без всяких вступлений: