Идущие в ночь
Шрифт:
«И ты ещё собираешься с ними тягаться в У-Наринне? С магами-хорингами, магами-людьми, магами-не-пойми-кто? — ехидно спросил я себя. — Увидел магическую картинку и уже чуть не наложил в штаны, а совсем недавно на Трон покушался…»
Я помянул джерхов, Смутные дни, что должны были вот-вот начаться, ближайших родственников Лю-чародея, который втянул меня в это более чем странное предприятие, дальних родственников Лю… В общем, большую часть ныне живущих я помянул. Это помогло, но не слишком.
Карса возникла неподалёку и с интересом
Хотелось верить, что нет.
Я взглянул на спутника-мадхета, и вдруг понял, что обычный холодно-равнодушный кошачий взгляд изменился. На меня глядела не просто карса. На меня глядел не зверь. Точно, не зверь.
«Ну? — спрашивал он. — Долго ещё на столбики пялиться будем? Или пойдём дальше? Идём, я знаю дорогу.»
— Идём, — сказал я машинально и кашлянул, потому что прозвучало это хрипло и сдавленно, словно я проглотил ежа. — Кстати, дорогу я, кажется, тоже знаю. Только вот откуда?
«Откуда — неважно», — фыркнула карса. — «Главное — знать, куда.»
Тоже правильно. И я немедленно вскочил на Ветра.
— Хэй, Ветер! — крикнул я, почему-то преисполнившись энергии и жажды движения. — Давай погоняемся с твоим тёзкой! Кто кого?
И мы рванулись вперёд, словно за нами снова мчалось стадо равнинных быков. На юг, вдоль гряды.
Мы славно погонялись. Мой конь выиграл — он оказался быстрее, потому что его вольный тёзка сегодня был ленив и еле-еле шевелил траву под ногами. А путь нам в конце концов преградила река, и обязательно нужно было переправиться на противоположный берег, потому что ниже, похоже, начинались пороги. Равнина за рекой постепенно превращалась в беспорядочное нагромождение не то больших серых глыб-валунов, не то скал-недомерков. Земля-то оставалась ровной, вот только уже знакомый мне неведомый великан нашпиговал её камнем по самое не могу. Зачем, одному небу известно, хотя и то вряд ли.
Прыгнув из седла на прибрежный песок, я глядел на мёртвенно-серую воду, что накатывалась на берег. Карса, отставшая во время гонки, вскоре явилась ленивым упругим шагом. Бежать за нами так, чтобы не отстать, она не пожелала. Вовсе не потому, что не могла, скорее всего, просто не сочла нужным.
Понюхав воду, карса забрела на несколько шагов в реку и стала аккуратно лакать; розовый язык так и мелькал. Пользуясь случаем, я тоже сменил воду в мехе и фляге, напоил Ветра и напился сам.
— Ну, Тури, — сказал я задумчиво. — Как переправляться будем? Ты ещё не потерял охоту плавать?
Я понятия не имел, любят ли купаться настоящие карсы. Оборотни-мадхеты, похоже, относились к воде без неприязни. По крайней мере, карса-спутник уже купалась у меня на глазах в лесном озере.
Швырнув в реку щепку, я убедился, что течение есть, но не слишком стремительное. Глубину проверить не получилось — как её проверишь? Шастать вдоль
И в тот же миг что-то шевельнулось в мыслях. Я выпрямился.
Это ведь походная одежда хорингов. Она заклята от воды! Я ещё до встречи с Иландом и его спутниками мимоходом удивился, что под дождём она не промокла.
И я пошёл к реке. Едва я ступил в воду, голенища сапог словно слились со штанинами, срослись. Я хмыкнул и зашёл поглубже. Так и есть, вода в сапоги не попадает. Ну, что же! Так даже лучше. Я натянул капюшон и свистнул Ветра.
Конь послушно подошёл, разбрызгивая копытами волны.
— Сейчас поплывём, — сказал я ему. — Ты ведь умеешь плавать?
Я забросил уздечку на шею верному скакуну и взялся за гриву. Вперёд!
И мы пошли рядом, увязая в иле. Сначала вода достигла пояса, потом груди, а потом дно и вовсе ушло из-под ног. Ветер плыл спокойно, видимо, это дело было для него привычным. Я не выпускал его гривы: и самому легче плыть, и коню спокойнее. Всем ведь нужна поддержка. Горловина двумеха выступала из воды — значит, я приторочил её правильно.
Оглянулся я всего раз, убедился, что карса плывёт следом, и окончательно успокоился.
Карса нас обогнала — плыла она вытянувшись в струну и задрав голову. Но быстро-быстро! Вот, Тьма, перепонки у неё на лапах, что ли? Надо будет посмотреть.
Нас немного снесло к западу течением, но это было совсем не страшно. Дно наконец толкнулось в ноги; на этом берегу оно оказалось песчаным. Карса уже яростно отряхивалась, причём казалось, что она пытается стряхнуть воду со всех четырёх лап одновременно.
Первым делом я проверил, не подмокли ли припасы; всё было в порядке. Я тоже остался сухим: с курткоштанов вода скатывалась крупными каплями, словно кожу обильно смазали жиром. Ветер тряс головой; брызги летели во все стороны.
И вдруг я сообразил, что давно уже совершенно зверски хочется есть. Что оставалось, как не собрать плавника на костёр? Обсохнем, по крайней мере Ветер и карса, отдохнём. Всего-то полдень.
Готовя нехитрую походную снедь, я незаметно вернулся к утренним мыслям о хорингах и У-Наринне.
Иланд назвал пустые ножны Опережающим. Ну, если меч так назвать, я ещё понял бы. Но ножны? Впрочем, на них написано «Тот, кто приходит раньше, чем позовут.» Другими словами — «Опережающий». И что любопытно: обыкновенно ножны так и оставались пустыми, но когда у меня возникала нужда в мече, он неизменно подворачивался под руку. Грубый восточный клинок разбойников, хадасское чудо, странный меч кочевника, убитого перед каньоном… Есть в этом нечто странное. «Тот, кто приходит раньше, чем позовут…»