Идущие в ночь
Шрифт:
В общем, на месте какого-нибудь настоящего лесного искателя я бы не очень хотела повстречаться с Цукой на узкой тропинке. Я и на своём месте не сильно обрадовалась — хотя опасности для меня он, конечно, не представлял. А вот помехой оказаться мог. Надо его спровадить побыстрее… расспросив предварительно про окрестные места.
И я разулыбалась охотнику, как лучшему другу.
Цука в ответ на моё приветствие выпучил глаза ещё сильнее, и вдруг во взгляде его мелькнул огонёк узнавания.
— Джерх на динне! — выругался охотник.
Я
— Хрен тебе в ноздрю, Тьма в печёнку! — строго сказала я. — Думай, что говоришь!
Но Цука уже и сам опомнился.
— Прости, госпожа Тури, — повинился он. — Уж больно я удивился тебя здесь увидеть, да ещё и в таком… прости, госпожа, ещё раз.
— Ладно, — я махнула рукой. — Спускайся на берег… только повремени минутку.
Верхушка холма опустела, лишь струйка потревоженного охотником песка с шелестом стекла по склону. Я огляделась, стараясь с первого взгляда охватить все детали. Пока Цука спускается с холма и обходит его — медленно, как я велела, но всё равно до обидного быстро — мне нужно оценить обстановку и состряпать убедительную ложь в объяснение того, как я здесь оказалась. И почему нагишом. Последнее, кстати, лучше бы побыстрей исправить.
Магическая шкура валялась рядом со мной на песке — именно валялась, а не лежала сложенной. Пояс и наручи с ножами валялись рядом. Над одеждой стоял вулх и внимательно её обнюхивал с задумчивым выражением на морде. В смысле, это мне выражение его морды показалось задумчивым. Джерх его знает, что оно означало на самом деле.
— Доброе утро, серый брат, — пробурчала я, забираясь в шкуру. — Куда это нас с тобой занесло? И каким образом?
Вулх неожиданно опустил голову и ткнулся лбом мне в ладонь. А потом поднял на меня умные глаза. Я внутренне замерла, только рука моя продолжала бессознательно двигаться, подгоняя ремешок на запястье. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь.
Заскрипел песок под сапогами Цуки. Вулх развернулся и потрусил к воде. А у меня осталась необъяснимая уверенность в том, что вулх знает не только то, каким образом мы попали на этот берег. Он знает ещё что-то важное, о чём очень хочет мне сказать. И сказал бы — если бы умел…
Что же всё-таки соврать охотнику?
Я едва успела влезть в сапоги, кое-как отряхнув от песка ноги. Потом переобуюсь по-хорошему. Одежда снова не хотела на мне сидеть как следует — а, может, раздражение мешало мне правильно застегнуться. Вроде вчера я все ремни подогнала по размеру — так в чём же дело? Я сердито рванула ремешок на щиколотке.
Проклятый Цука появился из-за холма. Не очень-то он медлил — хоть я и попросила его не спешить. Прилетел, как муха на мёд. Или стервятник на падаль.
Тут моих ноздрей достиг запах, в котором и впрямь была и медовая сладкая струя, и невнятный гнилостный душок,
Дразнящий запах шёл от моего походного двумеха. Удивительно, как я его раньше не почуяла — наверное, уносило ветерком. Я проглотила набежавшую слюну. Надо поскорей разобраться с Цукой и устроить себе роскошный завтрак. А после завтрака подумать над объяснениями — потому что мне слабо верится, что редкий и драгоценный плод сам собой свалился мне в сумку…
Цука на ходу нагнулся, поднял с песка обронённый лук и подошёл ко мне.
— Неужели ты купалась в этой реке, госпожа Тури? — спросил он, кося глазом на двумех. Нос его вытянулся в ту сторону, как флюгер по ветру, и даже, кажется, стал заметно длиннее.
Купалась?.. Я вспомнила предыдущее утро — как я очнулась на крыше мельницы и вообразила себя загорающей. То загораю, то купаюсь — увеселительная прогулка, право слово.
— Нет, не купалась, — твёрдо сказала я. — Я, понимаешь ли…
Тут, видно, динна-хранительница осенила меня благодатным крылом, и на меня снизошло вдохновение. Есть! Есть убедительная ложь, которая объяснит Цуке все странности. И отобьёт у него охоту что-либо выяснять. И вообще любую охоту отобьёт.
— Я тут с приятелем, — небрежно закончила я.
К моему величайшему удивлению Цука степенно кивнул головой.
— Как же, видел я твоего приятеля, госпожа, — сообщил он. — Серьёзный мужчина, с пониманием. Сразу за нож хватается.
— Джерх на..!
Я вовремя зажала себе рот ладонью. Не следует нарушать собственные принципы по пустякам. Всему есть разумное объяснение. Одно из трёх: либо Цука сошёл с ума, либо я сама рехнулась, либо… все остальные возможности спишем на магию. На милые недомолвки отправившего меня в дорогу колдуна.
Постой-постой, уж не идёт ли чародей со мной вместе? Это сразу объясняет, как я вместо лесного озера оказалась у незнакомой реки. И другие странности объясняет — с одеждой, например. Только зачем он мне тогда в Айетоте мозги занавешивал? Сказал бы прямо — мол, вместе пойдём. Одна загадка взамен другой… не хочу!
— Ты, госпожа, меня с ним познакомь, — вёл дальше Цука. — Глядишь, польза будет. А то я вижу — человек незнакомый, ну и чуть не пустил в него стрелу. Тогда зверюга на меня ка-ак прыгнет!
— Вулх, что ли? — невнимательно спросила я, обшаривая взглядом берег. Если Цука видел чародея — значит, он где-то недалеко. А если он где-то недалеко, то я быстро выясню все загадки.
— Вулх? — оторопел Цука. — Какой ещё вулх? Я говорю — карса на меня как прыгнет! Та самая, которая у Беша живёт. Я её сразу не признал — испугался очень, думал, она мне сейчас кишки выпустит. А потом признал. Когда тебя, госпожа, увидел.