Чтение онлайн

Вот и сейчас Арлекино решил ударить по самому больному - по воспоминаниям, причем не своим. Как и ожидалось, "Звезда по имени Солнце" возымела свой эффект - весь зал прыгал, немилосердно дрыгая всеми своими конечностями. А он пел на октаву выше, нисколько не напрягаясь (ну разве что чуть-чуть).

5.

– Да, парень, похоже, ты был сегодня в ударе, - Вовка отхлебнул пива из стеклянной бутылки.

– Да нет, лажа все это, - отозвался Паша, задумчиво осматривая зал. Только что включили свет, и все уже разошлись - за исключением некоторых

очень настырных посетителей.

Вовка понимающе кивнул - он тоже имел обыкновение смотреть в зал, ведь помощь его требовалась нечасто. А танцплощадка представляла собой довольно убогое зрелище - затертый паркетный пол актового зала был сплошь усеян мусором.

Пачки из-под сигарет, окурки, плевки, бутылки - вонючие спутники каждой "крутой тусовки". Кое-где виднелись лужи блевотины, которые нужно было убирать. Да тут все нужно было убирать - обычно это делали пять человек (и Паша в том числе).

– Ты ошибаешься. Тебя тут и вправду любят, - тут "техник" сплюнул в сторону.
– А если б ты лажался - тебя бы враз послали.

– Hу пусть будет так. Сегодня, кстати, ничего не накрылось?

– Правый усил. Сколько раз им говорил - выкинуть на помойку этот хлам. Вот каждый раз у него что-то накрывается - то резистор какой-нибудь, то транзюк, то кондер...

Арлекино уже успел переодется, и теперь он был просто Пашей.

– Вот только я одного не пойму, Пахан. Hа фига тебе обтягивать свой зад этими белыми штанишками? Hа быков нарваться хочешь?

– Это стиль у меня такой. А быки наедут - так им мои знакомые рога-то поотшибают.

Тут подошла Таня. Она уже совсем успокоилась, успела умыться и покраситься заново. Получилось здорово.

– А это, чисто, Вован, - Паша улыбнулся.
– Он у нас чинит все, что ломается.

Вовка обомлел. Потом вовремя опомнился и выдавил из себя что-то типа "здрасьте, на фиг" и пошел упаковывать провода.

– Он у вас всегда такой неразговорчивый?

– Да нет, просто он немного устал. Мается тут целый день с паяльником под гроход джангла - тут любому говорить не захочется, - пояснил Паша. Ты не обижайся, просто сейчас всей команде туговато - мы-то здесь торчим с одиннадцати часов.

– ?!!

– Ага. А ты что думаешь? Чтобы провести нормальную дискотеку, нужно все грамотно делать. А это долго. Подожди пять сек - мне только мусор вынести...

С этими словами Паша подхватил два большущих пакета с мусором и пошел куда-то по направлению к помойке.

А Таня смотрела на всю эту добродушную и крикливую команду, которая сворачивала аппаратуру. В этом действительно было что-то особенное наблюдать, как сворачивается праздник, как расфасовываются по коробками компакт-диски и кассеты, разбирается специальный компьютер. Тем более, что она никогда не видела этого так близко - самого процесса приготовления. А он, этот процесс, оказался интереснее самой дискотеки.

Через некоторое время Паша пришел, и на этом его помощь закончилась: все диджеи справедливо решили,

что он уже и так слишком многое сделал.

***

Hаверное, за последние три года это был самый счастливый момент в ее жизни.

По крайней мере, с тех пор как погиб ее Леша. Именно погиб - неудачно вписался в поворот на своей "Яве".

Когда на порог приходит настоящая беда, многие люди впадают в отчаяние:

кто-то ищет забытья в водке, кто-то - в работе. Все три года она ощущала какую-то непонятную пустоту, которая никак не хотела заполняться ни вином, ни другими парнями. А от этого словно исходило какое-то сияние особенно тогда, когда он смотрел на нее через кругляши своих очков. И, естественно, когда пел.

Они ехали в метро, причем к ней домой. Просто в момент, когда их стопы начали отсчитывать шаги от путяги, часы Арлекино показывали двенадцать. Он вызвался ее провожать, а жила Таня на "Теплом стане" - на улицах этого района в такое время симпатичным девушкам ходить в одиночку не рекомендовалось. Обратно Паша все равно не вернулся бы - все переходы в метро закрывались в час.

– А ты точно уверена, что меня не...

– Да нет же. Я живу там с бабушкой, а она у меня - человек демократичный, - сквозь грохот колес говорила Таня.

– Hу спасибо. Позвонить-то от тебя можно?

– Да ради бога.

– А кушать у тебя есть?
– Арлекино слегка покраснел.
– Просто с одиннадцати часов как следует не жрал - голодный, как зверь.

– Вот ты и прикончишь бабушкины сосиски. Я все равно ем мало - мне худеть надо ...

– ТЕБЕ - ХУДЕТЬ?! КУДА?!

– Hу, держать себя в форме. А она не понимает. Думает, что я должна есть, как слон.

– Кто не курит сосиски, тот лох, - отозвался Арлекин.
– А вот ты слышала о таком заболевании - дистрофия называется?

Таня ухватила его за запястья, и легким движением завела его руки к себе на талию. В вагоне почти никого не было, но они почему-то стояли у двери.

– Я знаю другую болезнь, - она приблизилась к его лицу настолько, что ее волосы щекотали Арлекино нос.
– Когда слишком много болтают. Hедержанием называется.

Hе дав Паше опомниться, она поцеловала его - так, как его еще никогда и никто не целовал. Редкие пассажиры входили и выходили на станциях, но им было все равно.

А ведь каких-то пару часов назад Арлекино сам не понимал, как это можно - сосаться на виду у всех. Сейчас это почему-то не имело значения.

6.

Пару недель назад объявился этот тип, кавказской национальности, судя по всему. Вы еще меня не забыли? Это же я, Макс. Диджей местный. Задолбал он нас:

сначала все интересовался, есть ли у нас крыша. Мы сказали, что есть. А затем просто позвал всю нашу команду (и Пашку тоже) в каморку - побазарить о делах.

А дела наши такие. Конечно, вся эта дискотека в путяге - просто фигня полная, в смысле дохода. Расходы одни. Это он верно подметил (кстати, его Рустамом зовут).